– Отдай его мне, – сказала Галя.
– Зачем? – удивилась соседка. – Оно никуда не годится.
– Я спрошу в химчистке, смогут ли его покрасить в черный цвет. Если смогут, пошью из него брюки.
Брюки получились теплые, удобные, и Галка стала ждать тринадцатое число, каждый день тщательно убирая комнату и заглядывая в почтовую ячейку на первом этаже общаги. И еще она следила за тем, чтобы у нее всегда была картошка и трехлитровая банка томатного сока.
Неожиданно в институт пришел Хасан, прямо к аудитории.
– Привет. – Он смотрел мимо.
– Привет.
– Тут передали для Ромы.
Галя рассчитывала, что передали деньги, а это была какая-то тряпочка.
– Что это?
– Земля со двора Салмана.
– Зачем она мне?
– Повяжи Роме на руку.
– И что это даст?
– Галя, меня просили передать, я всего лишь выполняю просьбу.
– Кто просил?
– Зарган.
И ушел.
Галя повязала тряпочку на руку Ромки. На ночь снимала. Так прошла неделя, а потом она эту тряпочку выбросила.
Ранним утром двенадцатого числа в дверь постучали. Галка сорвалась с кровати, сунула руки в халат, бросилась к зеркалу, схватила расческу.
– Щеки пощипай, – прошептала Томка.
Галя пощипала бледные щеки, провела расческой по волосам и услышала:
– Открывайте!
Сердце оборвалось.
На пороге стояла белая как полотно комендант. Она зашла в комнату и плотно закрыла за собой дверь:
– Гармаш, – руки трусятся, лицо бледное, глаза навыкате, – приехала комиссия, ты должна уйти.
– Как уйти? – испуганно спросила Галя.
– Почему она должна уходить? – удивилась соседка.
– Потому что она здесь живет незаконно, она тут не прописана.
Галя запахнула халат и села на кровать:
– Я никуда не уйду, я плачу вам!
Глаза коменданта чуть не вылезли из орбит:
– А ну вставай! Быстро! – Подбоченясь, она приблизилась к Гале. – Вставай, я сказала!
Сцепив кисти с такой силой, что побелели костяшки пальцев, Галя враждебно смотрела на жирную физиономию коменданта:
– Я никуда не уйду, пусть комиссия приходит, они не посмеют меня тронуть, у меня грудной ребенок!
Физиономия пошла багровыми пятнами. Комендант подбежала к шкафу, распахнула его и повернулась к соседке:
– Где ее вещи?
Тамара хмуро смотрела то на нее, то на Галю.
– Я спрашиваю, где ее вещи? Или ты тоже хочешь вылететь из общаги? – с ехидством спросила комендант. – Я это вмиг устрою.
Соседка подошла к шкафу, показала на Галкины полки, вернулась на кровать, и тут ее девочка проснулась и заплакала.
– Это чья сумка? – Комендант рылась внизу шкафа.
– Ее, – соседка кивнула на Галю.
Стало холодно и пусто. Не в комнате, а в душе.
– Гармаш, собирайся! Ты меня слышишь?
Девочка уже не плакала – она орала.
– Галя! – с раздражением бросила Тамара. – Делай что-нибудь, я не могу дочку успокоить!
Ромка агукнул. В дверь постучали. Это был начальник хозчасти института.
– Вот, – комендант ткнула пальцем в Галю, – не хочет уходить!
Страшно, когда выбрасывают на улицу. Убивают достоинство и все человеческое, что в тебе есть. Улица – это беспомощность, холод, темнота, опасность и безысходность. Улица – это презрение и позор. Душа воет, а никто не слышит. Бредешь бесцельно, подальше от тех мест, где тебя знают, толкаешь тяжелую коляску, на две трети заполненную вещами. Сверху ребенок, бутылочки. Внизу, на сетке, – хлеб, колбаса, картошка и трехлитровая банка томатного сока. На плече сумка, набитая до отказа. Удочки, гитара, одеяло, подушки, посуда и прочая дребедень – в общаге, в кладовке. Холодно, руки мерзнут. Кажется, все прохожие знают, что ты бездомная. Тебе стыдно. Ребенка кормишь грудью в чужом подъезде. Мимо проходят жильцы с собаками. Собаки на тебя бросаются, жильцы шипят: «Фу!» – и смотрят на тебя как на дерьмо. Третий раз выходишь на ту же улицу, встречаешь ту же бездомную собаку. Вдруг она пристраивается рядом и уже не покидает тебя. Вас уже трое. Темнеет рано. Смотришь в окна, а там, за занавесками, – счастливые люди. Им хорошо и тепло. Не потому, что они в своем доме, а потому, что они кому-то нужны.
Клавдия Ивановна в этот день не работала. Ее напарница пустила Галю в комнату для дежурных, Галя дала Ромке грудь – он заорал. Галя попробовала молоко – оно было горьким. Это катастрофа. Она разгрузила коляску и пошла к педиатру – та поджала губки и выписала направление в детскую кухню.