Галя пошла на кухню – ей сказали, что из поликлиники еще не сообщили, приходите завтра. Чем кормить? Некипяченым молоком? Чтобы понос замучил? Выход один – сладкая вода в бутылочке.
Напарница Клавдии Ивановны сообщила равнодушно, что не может их оставить на ночь, а Клавдия будет через сутки. Это только кажется, что легко найти ночлег – очень даже нелегко. На вокзал не пойдешь – там милиция, они проверят документы, напишут в институт. Этого нельзя допустить – она и так из кожи вон лезет, чтобы ходить на занятия, не делать хвостов. Они с Томой по очереди сидят с детьми.
Ночевать в подъезде? Не получилось. Она тащила по очереди коляску и банку с торбой. Дотащила, села на ступеньку передохнуть, а тут снизу показалась тявкающая собачонка, а за ней – старуха, которая считала подъезд своей вотчиной и, вместо того чтобы лишний раз помыть лестницу, загаженную ее же собакой, целыми днями стояла у двери, подсматривая за всеми в дверной глазок. Вроде маленькая, щупленькая, но не ленивая – она подняла на ноги весь подъезд. Размахивая костлявыми кулачками, грозя милицией, поддерживаемая соседями, она не успокоилась, пока Галя не ушла далеко за пределы ее подъезда и дома.
Может, в подвал? Мышей и крыс она не боится. Первую ночь она провела в сухом и относительно теплом подвале дома на углу улиц Культуры и Тринклера. Хотела сока, но открыть банку было нечем. Да и с собой не было пластмассовой крышки. Поужинала хлебом, Ромку покормила сладкой водой из бутылочки. Бутылочка была холодной, грела под мышкой. Ромка на удивление терпеливый. Неужели он все понимает?
Ее хватило только на одну ночь в подвале, и утром она вернулась в общагу, забрала гитару, удочки со всеми снастями и пошла на Благбаз, на толкучку.
Теперь у нее были деньги на самолет до Грозного. В один конец.
– Уважаемые пассажиры, пожалуйста, оставайтесь в автобусе. Первой в салон войдет женщина с ребенком.
Дождь лил как из ведра. Галя подняла воротник пальто, дорожную сумку повесила на плечо, торбу – на руку. Втянув голову в плечи и раскрыв зонтик, она шагнула к распахнутым дверям автобуса, стоявшего у трапа самолета.
– Я подержу зонт, – предложила стюардесса.
– Спасибо.
В первом ряду за столом она сидела одна. Сытый Ромка спал – в детской кухне она получила питание на три дня: кто-то из родителей не забрал, Галя попросила, и добрая тетенька отдала, предупредив, что надо хранить в холодильнике. Ничего, если что-то испортится, Галя сама съест. Сейчас ее волновало, успеют ли они на самолет Ростов-на Дону – Грозный? Рейс Харьков – Ростов задержали на два часа, и теперь, если все будет хорошо, они приземлятся за полчаса до конца посадки на Грозный.
Они опоздали. Ростов встретил грязью, дождем и наглыми таксистами. Они с таким видом предлагали свои услуги, будто делали большое одолжение. Она выбрала самого пожилого и на вид самого ненаглого. К сумкам он не притронулся ни в аэропорту, ни на железнодорожном вокзале. Прибытия проходящего поезда ждала шесть часов, изнервничалась, Ромка описался. Попросилась в комнату матери и ребенка, переодеть Ромку – отказали, мол, там забита канализация. Ну, ничего, приободряла себя Галка, главное – она запаслась едой для Ромки, а остальное чепуха. Она отдохнет в поезде и завтра вечером будет в Аргуне. Она переодела Ромку прямо в зале ожидания и села, выпрямив спину – это помогает окончательно не двинуться. С местом в поезде повезло – купе, нижняя полка. Воняло пылью и лимонадом. Утром попутчица восхищалась Ромкой:
– Надо же, такой маленький, а ведет себя как взрослый, совсем не хнычет.
Галя улыбнулась и поцеловала сына в тепленькую макушечку.
– Он очень терпеливый. Не плакал даже при посадке самолета, а на ушки сильно давило. Дети постарше плакали, а он только кривился. Ты терпеливый, да, мое солнышко? – Галя снова поцеловала сына в макушечку, а он надул в одеяло.
На вокзале все было, как год назад, – суровые мужчины, женщины в длинных юбках и платках. Дотащившись до первой остановки городского транспорта, она опустилась на скамейку. Ромка спал. Она поцеловала его в височек с благодарностью за то, что он такой всепонимающий малыш. Конечно, он просто устал, и она благодарна ему за эту усталость.
– Скажите, пожалуйста, как я могу доехать до Аргуна? – спросила она у подошедшего старика в каракулевой серой папахе.
– С Минутки ходит автобус.
– С Минутки? Это что?
– Это остановка.
– А как до Минутки добраться?
Он завертел головой.
– Да вот на этом автобусе, на семерке, – он вскинул руку. – Аргун большой, вам куда?