– А что случилось в феврале?
– Это было в январе, четвертого числа. В Аргуне была зачистка, взяли всех мужчин. Сколько Абу ни просил, ни показывал справки, что он болен, – ничего не помогло! – Слова вылетали из уст Хасана, как глухие выстрелы. – Их держали в песчаном карьере под открытым небом, били. Салмана пытали током – так солдаты развлекались. Раздели, проверяли, нет ли следов от ношения автомата. Мы смогли его освободить через двое суток, он сильно простыл… Уже дома я помогал ему раздеться – у него вся спина была черная от побоев. – Хасан замолчал, и его лицо исчезло из проема. – По почкам метили, сволочи! – сказал он, не поворачиваясь.
Галя не могла пошевелиться, на нее будто наехал поезд и пригвоздил к спинке сиденья. Было трудно дышать, казалось, что воздух в машине с каждым мгновением становится холоднее и плотнее.
– Господи… – прошептала она, не в силах владеть собой.
– Сейчас возле него наш родственник, Тимур, он врач, – продолжил Хасан. – Делает ему уколы.
Рома отвернулся к окну, его лица она не видела, только затылок и ухо. Его плечи дрожали.
– Будь мужественным, Рома, – громко сказал Хасан. – Твой отец смелый и сильный человек. Будь таким, как он.
Рома вскинул руку в неопределенном жесте, секунду она висела в воздухе, а потом он прижал ее ко рту:
– Простите… Я… Я… – Зажав рот, он горько заплакал.
– Сынок… – Не в силах сдержать рыдания, Галя протянула к нему руки, и они обнялись…
Галя вытерла лицо носовым платком. Рома сидел, низко опустив голову. Из его глаз на джинсы все еще капали слезы. Он редко плакал, но, когда это случалось, слезы были крупными. Галя посмотрела в окно. В который раз ее мир помрачнел. Горизонт все еще был расчерчен штрихами цвета запекшейся крови. Невысокие горы, покрытые дымкой, походили на могильные холмы, зеленый цвет исчез, уступив место пепельно-зеленому. В висках стучали молоточки, затылок заливало раскаленным металлом.
– Мама, ты вся красная, – сказал Рома. – Ты взяла свои таблетки?
– Да, но я пока нормально себя чувствую. – Галя махнула рукой.
Машин на трассе стало меньше, и Рамзан увеличил скорость.
– Это дорога на Гудермес, она еще ничего, – сказал Хасан. – Здесь боев не было. Бомбили Аргун, Грозный, ближе к границе с Ингушетией шли жестокие бои, а здесь было тихо.
Он так обыденно произнес эти слова, что Галка оцепенела: она совсем забыла о том, что приехала на территорию военных действий.
Некоторое время ехали молча.
– Дядя Хасан, – прервал молчание Рома, – это вы привезли мне длинную белую тряпочку с землей? – Он коснулся пальцами правого запястья. – Она вот тут была завязана. Я был совсем маленький, на фотографиях видел.
– Да, я, – Хасан улыбнулся, – то была земля из Аргуна, талисман. Ее передала Зарган, папина сестра. Она очень хорошая, вот увидишь, твой папа ее очень любит. Твоего отца тоже все любят, он очень добрый.
Снова молчание.
– Дядя Хасан, а вы искали нас раньше?
– Искали. Твой дед Абу несколько раз писал в передачу «Жди меня», но там, видимо, чеченцев не считают за людей, ни на одно письмо не ответили. А потом началась война, – он тяжело вздохнул. – Если бы не война, мы бы вас давно нашли, поверь. Салман мечтал вас увидеть, особенно тебя, – он посмотрел на Рому. – Он очень тебя любит, ты ведь его единственный сын.
– У него больше нет сыновей?
– Нет, он больше не женился.
– Как не женился? – Рома растерянно посмотрел на Галю и снова перевел взгляд на Хасана. – Мама была уверена, что у папы есть семья, дети…
– Нет у него семьи, он до сих пор любит твою маму и считает вас своей семьей.
Кровь ударила в затылок и, пульсируя, заполнила голову, грозя ее разорвать. Галя вынула из сумки кошелек – в нем всегда лежала пластинка таблеток от давления. Сын молча следил за ее движениями.
– Дядя Хасан, а почему в заявлении написано, что у меня может быть другое отчество? У меня мое отчество, Салманович.
– Мы думали, что ты взял отчество отчима.
– У меня нет никакого отчима.
– Как нет? – Голова Хасана снова возникла в проеме между сидений, и он недоуменно посмотрел на Галю. – Ты же сама сказала, что вышла замуж…
– Я соврала, – устало ответила Галка, – просто соврала.
– Как соврала? – Лицо Ромы вытянулось. – Когда?
– Какая разница?! Я хотела досадить твоему отцу!
– Зачем? – В голосе сына звучала растерянность.
– Я не хочу об этом говорить! – отрезала Галка и повернулась к окну.
Голова уже пылала огнем.
– Хасан, мне нужно запить лекарство, – сдавленно произнесла Галя.