– Зачем?
– Должен показать жене долину тюльпанов.
Тимур нахмурился:
– Салман, ты знаешь, какой сегодня день?
– Знаю, сегодня двадцать девятое июля.
– Значит, лето?
– Да, лето.
– А ты помнишь, что тюльпаны в июле не цветут?
– Тимур, я еще хорошо соображаю, поэтому прошу тебя, позвони Хасану и попроси его приехать. Без него я не смогу туда попасть.
Да, без Хасана ничего не получится. Рядом узловая железнодорожная станция, надо пересечь мост через Терек, а для этого нужен особый пропуск. У него такого пропуска нет, а у Хасана есть.
– Пожалуйста, попроси Абу зайти ко мне.
Тимур кивнул и вышел.
Салман повернулся на бок и придвинулся к краю кровати. Он хотел опереться на локоть, но не смог. Попытался перевернуться на живот, чтобы сначала спустить на пол ноги, но это ему тоже оказалось не по силам.
– Сынок, я помогу тебе. – К кровати подошел отец.
Салман протянул руку:
– Да, папа, пожалуйста…
Он опустил ноги на пол, сел и отдышался.
– Отец, – Салман глотнул. – Я должен сегодня поехать в Притерские пески.
– Зачем?!
– Я должен, понимаешь? И я хочу, чтобы ты помог мне.
Абу опустил голову и тут же поднял:
– Скажи, что я должен сделать?
В полдень, опираясь о плечо сына, Салман сел в машину Хасана. Никто не пытался отговорить его от этого путешествия, никто не задавал вопросов. Ему просто помогали и улыбались.
«Родные мои, как горько мне от того, что очень скоро я принесу вам слезы и горе», – думал он, глядя, с какой заботой Руслан и Ромка помогают ему одеться, с какой любовью мама наливает молоко в чай, а Зарган раскладывает подушки на заднем сиденье автомобиля.
Всю дорогу он держал Галю за руку и почему-то не сомневался, что они смогут пройти все посты.
– Значит, ты так и скажешь русским, что хочешь погулять по долине? – Хасан смотрел на него в зеркало заднего вида.
– Да, так и скажу, что хочу погулять.
Они беспрепятственно минули три блокпоста – сработал пропуск Хасана. Перед мостом их задержали и попросили выйти из машины. Салман открыл дверь и, держась за нее обеими руками, опустил ноги на землю. Тихо, ни одной машины, метрах в пятнадцати от дороги посреди пожелтевшего бурьяна стоит ржавый танк без башни. По обе стороны дороги сложены мешки с песком, на обочине запыленный уазик с большим цветным портретом Сталина на лобовом стекле.
– Куда направляетесь? – спросил старший постовой, просматривая документы.
– Нам нужно в долину тюльпанов, – сказал Хасан.
– А что вы там забыли?
– Мой брат хочет ее увидеть, – он кивнул на Салмана.
– Зачем?
– Посмотрите на него и поймете.
Постовой подошел к Салману. Салман убрал руку с плеча сына.
– Ну, и что ты там хочешь увидеть? – постовой прищурился. – Тюльпаны? Так их там нет.
– Мое воображение их дорисует, – спокойно ответил Салман.
– А мое воображение не видит вас в этой долине, – хмыкнул постовой и протянул документы Хасану. – Я не разрешаю! Убирайтесь отсюда!
– Может, мы все-таки договоримся? – Галя завела руки за спину и с вызовом посмотрела на постового.
И вздрогнула – снова тот самый взгляд, взгляд убийцы. Главное – не молчать.
– Галинка, прошу тебя… – сказал Салман.
– Сейчас, любимый. – Она снова повернулась к постовому. – Для нас эта поездка очень важна. Мой муж болен…
– Да плевать мне на твоего мужа! Одной сволочью будет меньше.
– Мой муж не сволочь… – Галя чувствовала, как немеют губы.
– Заткнись и вали отсюда, пока в твоей голове не сделали дырку. – Выдвинутая вперед челюсть и взгляд постового не предвещали ничего хорошего.
Галя испугалась и нащупала на груди крестик.
– Галинка, прошу…
– Мой муж не сволочь, он из очень хорошей семьи, – продолжила она тем тоном, каким обычно вела урок. Тон, который должен был донести до учеников смысл сказанного ею и оставить след в их памяти. – Мой свекор и мой отец вместе воевали…
– Тоже мне, новость! – бросил постовой с пренебрежением и плюнул на землю.
– Они были военными летчиками, – не унималась Галка, – служили в кремлевской эскадрилье и лично знали товарища Сталина, учили летать Василия Сталина. Вот этот крестик, – Галя сжала крест между пальцами, – моему отцу подарил Василий Сталин. – Она сняла цепочку и протянула постовому. – Почитайте на обороте, там его инициалы.
Он взял крестик нехотя, с усмешкой.
– Эй, Пашка, беги сюда, – крикнул он солдату, стоящему возле мешков с песком. – Почитай, что там написано, – он сунул крестик солдату под нос, – у тебя глаз зоркий.