Пролог.
Австрия, Вена, Фёзендорф, Венский университет.
Какого дьявола? За что, на этот раз-то? Я же еще ничего не успела сделать!
Перепрыгивая через две ступеньки, я пулей неслась туда, где, как ни странно, была довольно-таки частым гостем, а именно в кабинет ректора. Я всегда знала, за что точно огребаю, но блин, не в этот раз.
Шел первый год моего обучения на историческом факультете в этом, весьма, престижном Австрийском университете, но, как говорится, я уже успела заработать для своего имени исключительно дурную славу. Нет, я не была шлюхой и не любила прикладываться к бутылке, в свободное от учебы время, за это я бы уже с треском вылетела из этого святого места.
«Лика Котова» - мое имя необычайно часто было на устах этих чопорных европейцев, по совершенно другой причине. По своей природе я человек с повышенным чувством справедливости, не люблю, когда обижают слабых, или когда деспотичный препод глумится над бедным студентом.. Ну вы поняли, короче.. В общем, там, где высокомерные, чванливые, европейские студентики предпочитают демонстративно отворачиваться и делать вид, будто бы ничего не происходит, я не выдерживаю и кидаюсь в самую гущу драматических событий. А самое интересное, что в 98% случаях, именно я выхожу крайней.
Знаю, знаю, что вы скажите…
Дура!
Да! Согласна. Но ничего не могу с собой поделать. Такая уж я.
Но! После последнего случая, который произошел буквально позавчера, я дала слово нашему ректору, да и себе, что больше ни-ни. Клятвенно обещала, что больше не буду вмешиваться во всякие ненужные для меня происшествия. Именно поэтому, меня очень удивил этот сегодняшний вызов.
Приближаясь к заветной двери, я замедлила шаг. Разгладив, несуществующие складки на своей юбке, дернула за ручку, открывая тяжелую дверь. Секретарь, дама в годах, увидев меня, стрельнула глазами в сторону двери, разделяющей приемную и кабинет ректора. Затем вздохнула и кивком головы дала понять, что можно проходить.
Тихо выдохнув, я подошла к двери и, сосчитав до трех, аккуратно открыла дверь.
Седовласый, статный мужчина в узких очках, восседал во главе огромного дубового стола и тихо переговаривался с сидящим напротив него мужчиной. Георг Тинклер – ректор нашего университета, услышав скрип открывающейся двери, оторвал серьезный взгляд от своего собеседника, и перевел его на меня. На секунду мне показалось, что в его взгляде проскользнуло сожаление, даже сострадание. Но он быстро взял себя в руки, нацепил на лицо вежливо равнодушную мину и вновь посмотрел на мужчину.
Секунда, и человек, сидящий перед ректором, поворачивается в мою сторону, и я вижу прямо перед собой Костю. Моего старшего брата. Нахмурившись, я сделала пару шагов к нему. Затем остановилась, совершенно сбитая с толку.
Костя?! Что он здесь делает?!
- Я оставлю вас! – тихо сказал ректор, и не глядя на меня, вышел из кабинета.
Проводив его взглядом, я посмотрела на Костю и улыбнувшись сказала:
- Привет, Кот! А ты чего здесь?
Костя был старше меня на десять лет. В свои тридцать, он был весьма преуспевающим бизнесменом в Москве. Начиная с самых низов, всего добился сам, ни копейки не взяв и не попросив у нашего состоятельного, во всех планах, отца. Костя был мне очень близок, и эта смешная кличка «Кот» приклеилась к нему намертво с самого моего детства. Маленькой, я не могла выговорить его имя, и вместо «Костя», получалось смешное «Котя». Я выросла, и забавное «Котя» превратилось в твердое «Кот». Я люблю брата, но единственным его недостатком является взбалмошная, истеричная женушка. Никогда не понимала, чего он ее терпит?! Любимым занятием стервозной Агнии было – выносить, с самого утра, мозг моему очень терпеливому братцу. Но мы с родителями никогда не вмешивались в его личную жизнь. Как говорит мама: «Ты сам ее выбрал! Тебе и расхлёбывать!»
Обычно приветливое и открытое лицо брата, сейчас не выражало никаких эмоций. На меня смотрело безэмоциональное, осунувшееся лицо, заросшее, минимум, двухдневной щетиной. Сделав шаг ко мне, он остановился на расстоянии вытянутой руки.
- Кость.. Что-то случилось?
То, что он приехал сюда, не предупредив меня, было, по меньшей мере, странным. И это его выражение лица… Безотчётная, смутная тревога заставило участиться мой пульс. Протянув к брату похолодевшую руку, я попыталась заглянуть в его потухшие глаза.