Да возьми ты уже себя в руки!
- Иди сюда! – тихо произнес Ковалевский, беря меня за талию и легонько притягивая к себе.
Одну трясущуюся руку положила на его плечо, вторую, он взял сам, при этом слегка погладив мое запястье большим пальцем. Или это все-таки мое воспалённое воображение разыгралось?
Секунда и мы начали танцевать.
Сердце билось, как сумасшедшие. Осознание того, что мы сейчас одни, творило с моими мыслями просто невероятные вещи. Вспомнив, как моя рука, буквально несколько минут назад, касалась его твердой, теплой груди, я закусила нижнюю губу и уставилась на маленькую родинку на его шее.
Только спустя секунду, до меня дошло, что я делаю! Вернее, что вытворяет моя непослушная, явно озабоченная рука.
Загипнотизированная этой крохотной родинкой, я нежно водила вокруг нее своим указательным пальчиком.
- Что ты делаешь? – глухо рыкнул Ковалевский, схватив меня за запястье.
- Прости, я…. – прошептала я, подняв на него, затуманенные странным наваждением, глаза.
Мою руку тут же отпустили. Ян смотрел на меня, слегка нахмурившись, потом отвернулся и сделал пару шагов в направлении плеера.
Боже!
Дура! Дура!
Чары, которые витали в воздухе секунду назад, развеялись, являя тем самым суровую, я бы даже сказала, жестокую реальность.
Недолго думая, я бросилась к выходу. Уже почти коснувшись дверной ручки…
Меня схватили за руку и резко развернули. Последнее, что я увидела – это горящие изумрудным огнем, зеленые глаза Яна.
Практически впечатав меня в свое тело, он запустил руку в мои волосы и, слегка потянув их назад, тем самым запрокидывая голову, впился в мой рот глубоким, жадным поцелуем. Задохнувшись лишь на мгновение, я подняла руки, и, вцепившись в его плечи, ответила на поцелуй с не меньшей страстью.
Я не знаю, что это было!
В то время, я не могла, да и не хотела думать об этом. Я просто отдалась моменту. Самому сладкому и горячему моменту в моей жизни. Нет, я, конечно, целовалась раньше, но… такого крышесносного поцелуя, у меня еще точно никогда не было.
Его язык, грубо вторгался в мой рот, терзая и сминая его в страстном поцелуе. Рука, сжимавшая мои волосы, стиснула их еще сильнее. Мои пальцы вплелись в его волосы на затылке, и с силой сжали их. Мужской, едва слышный рык, был музыкой для моих ушей. Прижав меня к себе еще теснее, Ян опустил руку на мое бедро и сжав его, глухо застонал.
Когда губы Яна обожгли мою шею горячим поцелуем, я услышала свой громкий протяжный стон. И это слегка отрезвило. Тихонько отстранившись, я сделала шаг назад, тем самым наткнувшись на закрытую дверь. Тяжело дыша и глядя прямо в пылающие, немигающие глаза Ковалевского, я нащупала злосчастную ручку и, резко дернув ее, выбежала из танцкласса.
Ян.
Взъерошив волосы, я тупо смотрел на распахнутую дверь, в которую минутой ранее выбежала Котова.
Сердце хреначит так, что, кажется, еще чуть-чуть и просто выскочит к хренам из груди.
Что это, блять, было?
Что за долбаное наваждение?
5.1.
С силой рванув гребаную дверь запасного выхода, вышел на улицу и вдохнул свежий вечерний воздух.
Тишина!
Как раз то, что мне нужно. Мысленно послав на хуй охранников, которые сейчас палят меня в, висящие на фасаде здания, камеры, сделал несколько шагов по мелкому гравию в сторону леса. Пройдя метров триста обернулся, и убедившись что местные тюремщики не увязались следом, свернул с дорожки. Пройдя еще несколько метров, я, наконец, добрался до места.
- Привет, дружище!
Похлопав по могучему стволу векового дуба, я сел на землю, прислонившись к дереву. Достав сигарету, прикурил и, смачно затянувшись, запрокинул голову.
Давненько я сюда не приходил. Последний раз был здесь, когда отец привел в наш дом эту шалаву. Зло усмехнувшись, в последний раз затянулся и затушил докуренную сигарету. Блять, а ведь тогда, со дня смерти матери не прошло даже и месяца. Помню, как даже пытался вразумить отца, но тот лишь отмахнулся от меня, как от ненужного хлама, и продолжил сдувать пылинки со своей шлюхи. С силой сжав кулаки, пару раз выдохнул и, запрокинув голову, тихо зарычал.