Никогда не любил такие сборища. Чванливые, лицемерные ублюдки, готовые в любой момент, стоит тебе отвернуться, засадить огромный тесак в спину…по самую рукоять. Мерзко и приторно улыбающиеся, смрадные лица. Лица, готовые пустить пыль в глаза, только ради того, чтобы посмотреть, как перед ними будет расшаркиваться жалкая, убогая нищета.
Именно к такому тщеславному денежному мешку я сейчас и иду.
Ковалевский Александр Алексеевич.
Мой отец.
Меркантильная шлюха, как всегда стояла рядом с ним, тесно прижимая свои надувные шары к его, когда-то спортивному телу. Тошнотный, каркающий смех швали, моментально долетел до моих ушей. Подавив очередной приступ ярости, я тяжело вздохнул и, нацепив на лицо кривую ухмылку подошел к отцу.
- Отец.. София.
Тяжелый, пронзительный взгляд зеленых глаз, стоящего напротив родителя, пригвоздил к месту.
- Ян..
Да… как-то так.. ни «привет, сынок», ни «как поживаешь». Сухое, пресное "Ян".
- Я надеюсь, всё это, - скривив тонкие губы, он обвел заполненный зал тяжелым взглядом, - не задержит меня больше, чем на полчаса. У меня нет времени Ян.
- Милый.
Ну, надо же.. сучка решила вставить свои, никому не нужные, три копейки. Узкая, смуглая ладонь легла на равномерновздымающуюся грудь моего отца, а карие, блядские глаза сверкнули притворной покорностью.
- Я тут поду.., - начала было стерва, но суровый взгляд Ковалевского старшего пригвоздил ее к месту и заставил захлопнуть свой гутонапомаженный рот.
- Не сейчас, София! - резко оборвал ее отец и, повернувшись ко мне, нетерпящим возражений тоном, добавил, - 30 минут, Ян. Думаю этого достаточно, для ваших никчемных прохиндеев. Хватит и того, что ежемесячно я отваливаю круглую сумму, для содержания всего этого клоповника.
Жесткие, презрительные слова, вылетающие из этого перекошенного брезгливостью рта, вынудили меня незаметно поморщиться. Не желая больше слушать этого надменного ублюдка, я молча развернулся и пошел в танцкласс.
Как бы я этого не хотел, но… я должен был открыть сегодня этот чертов, клоунский, никому ненужный бал.
Открыть вместе с ней..
От лица Лики.
Даже не верится, что Книжник удалось уговорить меня, пойти на всё это. Каких-то полтора часа назад, я была так уверена и спокойна, полностью готова к встрече с ним... с Яном. А сейчас.. сейчас я стою посреди пустого танцкласса и, заламывая ледяные, дрожащие пальцы, всё еще не решаюсь выйти вслед за другими парами.
И самое страшное и неприятное, что Ян так и не появился.
Альбертовна раздраженно предположила, что он будет ожидать нас непосредственно около зала, но мне, почему-то, от этого было не легче.
Хотелось, убежать в свою небольшую комнатку, закрыться на десять замков и зарыться в огромное, пуховое одеяло. Подальше от всех.. подальше от него.. от его злого, колючего взгляда.
- И долго нам еще вас ожидать, милочка? Молитесь Богу танца? Хм.. слишком поздно, - прокаркала, заглянувшая в зал, Альбертовна и, скривив алые тонкие губы, закатила глаза, - пройдем-те, дорогуша.. Ваш партнер уже ждет вас.
Проглотив неуместный комок, я судорожно выдохнула и на нетвердых ногах вышла из танцкласса, следуя за своим Альбертовским конвоем.
Оглушающий стук моих каблуков гулял по пустынным коридорам. Кругом ни души. Казалось, что вся академия дружно схлынула, полностью опустошив эту каменную коробку.
Но, чем ближе я подходила к бальному залу, тем громче и отчетливей слышала веселый гомон, предвкушающих веселье, голосов.
- Ну же, дорогуша.. шустрее.. шустрее.., - скрипела старая ведьма, нервно подгоняя меня, раздраженно сведя тонкие брови к переносице.
Четырнадцать ярких, великолепных пар, выстроились в шеренгу, готовые в любой момент, по одному лишь взмаху тонкой руки Альбертовны, демонстративно вплыть в переполненный бальный зал.
Сердце стучало, как сумасшедшее, перебивая торопливый стук моих высоких каблуков.
Растерянным взглядом я пробегалась по каждому улыбающемуся лицу студента, судорожно пытаясь найти его.
- Боже, милочка! Включите уже пятую скорость, голубушка!
Растерянный взгляд продолжал гулять по ровной двойной шеренге, пытаясь найти высокую фигуру Ковалевского.
Господи… ну вот и всё.
Позор века.
Ковалевский решил кинуть перед самым танцем? Если нет, то где он черт возьми?!
Тревожная, мучительная минута, которая заставила сердце подступить к самому горлу, а острые ногти впиться в ледяную плоть ладони, как вдруг, цепкие, жесткие пальцы впиваются в мое оголенное запястье и с силой тянут в сторону.