Усмехнувшись, сладко потянулась и посмотрела в расписание, которое вчера самолично повесила над кроватью. Вчера за ужином, ребята - Ксюша, Степа (рыжик) и Иветта, рассказывали мне про наших преподавателей. Наш Владимир Маркович преподает у нас «Историю России», а вот «Историю искусств», которая как раз выпадает сегодня первой парой, преподает Дарья Евгеньевна Шахова, и ходят слухи, что между ними служебный роман. Вообще, как сказали ребята, практически весь преподавательский состав достойный и никто специально не заваливает. Но все же, как говорится в семье не без урода, и в этой бочке с медом, есть своя ложка дегтя. Троицкий Павел Станиславович, преподаватель русского языка – настоящий женоненавистник, который каждое занятие или семинар, по полной отрывается на всех девочках нашей группы. Глянула в расписание еще раз. Черт! Его пара идет второй по счету. Так, ладно! Может все не так уж и плохо. Главное сегодня, лишний раз не высовываться. Глядишь и пронесет.
Через час, наша четверка уже успела позавтракать и умудриться прийти на первую пару без опоздания. Лекция проходила в поточной аудитории, что странно, потому что для группы из двадцати человек могли бы предоставить аудиторию поменьше. Да хотя бы, для удобства самого преподавателя.
Словно прочитав мои мысли, Рыжик наклонился ко мне и прошептал:
- Здесь везде поточки. Круто, да? – затем наклонившись еще ниже, едва касаясь моего уха добавил, - захотел, сел на самый верх. И никто тебя не потрево...
- Левин! Прекрати, а? Отстань ты от Лики! – смеясь сказала Ксюха, наваливаясь на нас со спины.
- А он почву проверяет! Почвовед-любовничек! Не для тебя эта роза цветет, Рыжик! – улыбаясь во все свои тридцать два, добавила Иветта, при этом довольно-таки ощутимо ткнула в бок, засмущавшегося Левина.
- Так, ну ладно, все! Раскудахтались! Уж и пошутить нельзя!?
Так, весело смеясь, мы дружно ввалились в полупустую аудиторию. Разговоры тут же смолкли, а безудержный смех, который главенствовал здесь до нашего прихода, вдруг резко оборвался. Я физически ощутила, как на меня со всех сторон таращатся мои новоявленные одногруппники.
- Ну, сейчас начнется! Ты главное не дрейфь, Котова! – тихо пробасил Левин, задвигая меня за свою спину.
Тааак… Что-то мне не нравится вот такое вот запоздалое предупрежденьице. Как там говорила церберша? Консерватизм, порядок, правила, законы… Что-то моя интуиция подсказывает мне, что здешние студенты чихать хотели на нее и на все ее распорядки.
В полной тишине, не поднимая глаз, я словно привязанная, иду след в след за своими друзьями.
Миновав несколько ступенек, уже почти поднялась на третий ряд, как вдруг, моя нога подворачивается, я оступаюсь и позорно падаю на колени между рядами. Громогласный хохот тут же пронесся эхом по всей аудитории. Я услышала, как Ксюша охнула и начала спускаться, чтобы мне помочь.
- Ты смотри, Ян, а новенькая-то, не успела прийти, как уже к тебе в ноги падает! Правильно, собачка должна сразу признавать своего хозяина!
И опять громовой, издевательский ржач, который с силой впечатывается в мой мозг.
Я почувствовала, как руки Левина поднимают меня, Ксюша помогает отряхнуть юбку, а Иветта складывает в сумку, упавшие тетради и ручки. Бессильная злость и негодование, вихрем поднявшиеся в душе, заставили меня вскинуть голову и, бросить неприязненный взгляд на говорившего одногруппника. На столе сидел высокий, плечистый блондин с мясистым носом, большими голубыми глазами и широкой, оскалившейся улыбкой.
- Ты смотри… А у собачки-то, кажется зубки есть, - издевательски бросил блондин и заржал над собственной, как ему казалось, смешной шуткой. Затем повернулся куда-то в сторону и добавил, - аккуратней Ян, а то укусит!
Мои челюсти от нарастающей ярости, с силой сомкнулись, и я медленно перевела немигающий взгляд на того самого Яна. Прямо напротив, вальяжно развалившись на стуле, сидел тот самый хам, который вчера со всей дури налетел на меня у кабинета куратора. Как его там, Ковалевский, кажется?!
Опустив глаза, я снизу вверх осмотрела этого самоуверенного, высокомерного наглеца. Дорогая обувь, очень не дешевые джинсы, черная рубашка-поло, полностью обтягивающая мускулистый торс и черные Rolex, красовавшиеся на запястье. Типичный мажор. Закончив, подняла взгляд к надменному лицу. Губы, Ковалевского тут же растянулись в кривоватой ухмылке, одна бровь приподнялась, а в зеленых глазах отразилась такая неприязнь, что я быстро отвернулась, и, забрав свою сумку у Иветты пошла наверх.