— Чудак-человек! Про хорошее говорят только хорошее!
— Да, она очень хороший человек, — Михайлов ерошит свою шевелюру. — Только вот загвоздка: я-то простой столяр, а она скоро инженером будет. Не знаю, где-то теперь она…
Наступило молчание. Каждый, вероятно, думал о своем, далеком.
Слушая эти разговоры, думал и Шерали.
Думать долго, однако, ему не давали. Каждую минуту он был кому-то нужен, что-то приходилось разбирать, решать. И сейчас он не удивился, когда ему шепнули на ухо:
— Командир зовет.
Комиссар торопливо вышел из блиндажа. У входа его ожидал Степан Иванович.
— Зачем вы встали, Степан Иванович? Ведь болеете!
— Я-то ничего, а вот там… — Степан Иванович кивнул в сторону штабного блиндажа. — Идем скорее…
В голосе Степана Ивановича слышались тревожные нотки. Да такие, что Шерали невольно ускорил шаги.
Маленькая самодельная лампа освещала только стол, а весь блиндаж тонул в темноте. Комиссар вначале не заметил, что в одном углу кто-то сидит сгорбившись. Этим «кем-то» оказался партизанский интендант Опанас Гаврилович.
— Батько, что случилось?
Старик молчал. Было слышно, как он тяжело и продолжительно вздохнул.
— Да говорите же! Что-нибудь с Борей?
— С Борей ничего, бог миловал, комиссар, Боря здоров!
— Так что?
Опанас Гаврилович поднялся с места и подошел к столу. Глаза его сверкали. Впервые видел Шерали своего тестя таким разъяренным. Руки Опанаса Гавриловича судорожно сжимали карабин. Старик по-прежнему не в силах был вымолвить ни слова. Шерали посмотрел на Степана Ивановича. Но тот, нахмурив брови, терпеливо ожидал: пусть заговорит Опанас Гаврилович сам.
И старик почти выкрикнул:
— Я убил Равчука!
— Убил Равчука?!
Сколько мыслей и предположений промелькнуло в эту минуту в голове комиссара. Как живое, возникло в памяти мрачное лицо Равчука в рыжей рамке из жестких курчавых волос. Шерали, стараясь подавить волнение, спокойно произнес:
— Сядем.
Пододвинув Опанасу Гавриловичу табуретку, комиссар жестом пригласил старика сесть.
— Не надо садиться, комиссар… Сначала посмотри вот сюда… — Опанас Гаврилович указал взглядом на угол блиндажа, где что-то было накрыто одеялом.
Шерали взял со стола лампу и, приподняв угол одеяла, отшатнулся: перед ним был труп сержанта Гизатуллина.
— Кто?
Старик стоял не шелохнувшись.
— Что вы в молчанку играете! — возмутился комиссар. — Кто убил?
Опанас Гаврилович все молчал. Он находился в каком-то оцепенении. Комиссар понял состояние работящего, мирного человека, доверчивого к близким людям, честного.
— Равчук убил, — коротко сказал Степан Иванович.
— Равчук? А где немецкий офицер?
— Сбежал…
— Как сбежал?
— Равчук помог ему сбежать.
— А документы?
Комиссар нагнулся к убитому, вывернул карманы, но ничего не обнаружил.
А произошло вот что…
Равчук встретил в лесу Гизатуллина, который вел пленного офицера. Остановились, поговорили, закурили. Все это Опанас Гаврилович установил после, по следам брички и по окуркам на месте встречи.
Старик шел по лесу, как вдруг услышал выстрел. Это встревожило Опанаса Гавриловича. Он побежал на выстрел и вскоре увидел такую сцену: на небольшом пригорке стоял Равчук и что-то торопливо объяснял человеку в немецкой форме. У их ног лежал убитый сержант. Эта картина так ошеломила Опанаса Гавриловича, что он сгоряча чуть не крикнул: «Вы что тут, мерзавцы, наделали?!»
Но вовремя спохватился и, приложив карабин к плечу, одним выстрелом уложил предателя Равчука.
— А офицер ушел… Промахнулся…
Произошло чрезвычайное происшествие. В лагере побывал предатель. Требовалось изменить условия жизни и работы всего отряда. Много дней Равчук следил за партизанами, знал обо всем, что делалось здесь. Рядом был враг, значит, отряд находится в большой опасности! Ни Степан Иванович, ни комиссар, ни Опанас Гаврилович не сомневались теперь, что немцам известно местопребывание партизан, их численность, вооружение, боеготовность. Фашисты, осведомленные о местонахождении отряда, не предпринимали пока попыток ликвидировать его. Отряд был у них «в кармане». Не желая оголить гарнизон в Червонном Гае, послав в лес какую-нибудь значительную группу, фашисты явно ожидали прибытия специального карательного отряда. Возможно, гитлеровцы уже разработали какой-то план, основанный на хитрости, с тем, чтобы без тяжелых потерь покончить с «Маленьким гарнизоном» раз и навсегда.
…Решение партизаны приняли короткое: отряду немедленно перебазироваться, сегодня же ночью найти в лесу другое надежное и укромное место для лагеря. Все это устроить организованно, без паники.