Это оттуда прошлой ночью вышли люди и вместе с ними исчез опытный полицейский. Там в лесу свои законы, своя жизнь. И он, комендант Червонного Гая, не имеет возможности войти во владения великой Германии. То, что эти просторы уже полностью принадлежат им, немцам, фон Штаммер не сомневался.
Нерешительный стук в дверь прервал размышления коменданта. Так мог стучать только провинившийся человек.
После традиционного приветствия фон Штаммер выжидающе посмотрел на сержанта. Тот боялся первым открыть рот.
— Ну, что?
— Мы прошли в лес…
— Знаю…
— Через два-три километра тропинка потерялась.
Фон Штаммер выругался.
— Сколько было партизан?
— Пятеро…
Конечно, врет сержант. Но сам комендант так и отметит в донесении, что полицейского утащили пятеро хорошо вооруженных партизанских разведчиков.
Нет, силой здесь не возьмешь. Нужна только хитрость. Нужно расставить сети, в которые попадутся руководители партизанского отряда.
Фон Штаммер смотрел на испуганное, глуповатое лицо сержанта.
«Вот тебе и помощнички!» — с горечью подумал комендант и невольно поморщился.
— Что думаете делать?
Сержант продолжал хлопать глазами.
— Затрудняюсь сказать, господин майор.
Комендант почувствовал, что он теряет волю над собой. Захотелось чем-нибудь швырнуть в эту глупую физиономию. Но других помощников нет.
— Может, подумаете?
— Хорошо, господин майор, подумаю…
Сержант на все согласен, лишь бы уйти из этого кабинета сию минуту.
Фон Штаммер брезгливо махнул рукой, и сержант радостно щелкнул каблуками.
Комендант снова склонился над бумагами… Только изредка он поднимал голову и задумчиво смотрел в окно на молчаливую стену леса.
ДЕД МИТЯЙ
Козлов и Султанов с улыбкой слушали деда Митяя. А тот, чувствуя такое внимание, расходился еще больше.
— Я их знаю… Вот они у меня где… — и дед Митяй протягивал шершавую ладонь. — Ох, давненько знаю…
— Дедушка, а наш враг силен…
— Силен… — соглашался старик. — Вон их сколько летает над головой. Да и я не дурак… Против танков не попру. Куда мне с голыми руками… Я так, осторожненько. Поговорю с людьми, присмотрюсь к ним. Кого нужно, того и приглашу с собой.
Дед Митяй самостоятельно разработал «операцию». Так он ее и называл. Кто-то попробовал пошутить и добавил другое слово: генеральная. Старик только отмахнулся.
— Придут в отряд хорошие, крепкие парни. — Немного подумав, он не без гордости добавил: — Такие же, как мои сыновья.
Шерали Султанов пытался отговаривать старика. Но тот упрямо стоял на своем.
— Всю округу я хорошо знаю, людей тоже. Ну, а если какая беда приключится, то присмотрите за внуком, сделайте из него человека.
Дед Митяй невольно вздохнул. Однако, заметив, что его настроение будет неправильно истолковано комиссаром, поторопился добавить:
— Это я к слову. Ничего не должно случиться. Кому я нужен, старый дурень.
На другой день дед Митяй, потрепав внука по шее, пожав руки Козлову, Султанову, Опанасу Гавриловичу, сгорбившись, скрылся в лесу.
Первый же немецкий патруль у небольшой деревеньки действительно не обратил внимания на старики. Солдаты о чем-то громко разговаривали, хохотали, и запыленный путник прошел мимо.
Подобное пренебрежение вначале обидело деда Митяя. Потом он, лестно оценив свою «маскировку», успокоился.
В деревне было несколько давних знакомых. Правда, с ними старик не виделся целую вечность.
Направившись к одному из них, дед Митяй еще не предвидел своих дальнейших «действий».
В пустой деревеньке царствовала тишина. После долгих расспросов — кто да откуда — дверь открыла худенькая старушка.
— Что это вы от божьего света прячетесь? — вместо приветствия поинтересовался дед Митяй.
— Ась?
— Вот те и на! — удивился старик. — Да ты же, Прокофьевна, лучше всех слышала. В одном конце деревни шепотом скажут, а ты в другом почуешь..
— Никак, Митяй… — присмотрелась старуха.
— И глаза у тебя были зорче… Все видела… Ни один парень с девкой не мог скрыться…
— Фу ты, черт старый… — наконец вздохнула хозяйка. — Откуда тебя, лешего, принесло? И не сидится же дома…
— Не до того, Прокофьевна… Не до того… Что же не приглашаешь в избу?.. Я же не гестапо…
— Гестапо само вламывается… — проворчала старуха.
Через несколько минут дед Митяй сидел в окружении стариков и многозначительно рассматривал их. Среди трех седых настороженных людей он чувствовал себя героем, который многое знает, который наделен особыми полномочиями.