— Мы уже все обдумали с нашими деревенскими ребятишками.
Мне всегда снижают оценку за то, что я отвлекаюсь от темы. Так вот, о моем примерном поведении. Однажды пришла из магазина мама и сказала:
— Ты будешь вознагражден за свое примерное поведение. Лопнут у вас с отцом мозги, не догадаетесь, что я такое придумала!
— Конечно, — сказали мы с папой, — откуда нам знать.
— Завтра мы едем ловить карасей. — И она принялась доставать из сумки рыболовную оснастку. — Вот — крючки, вот — леска, вот — грузила. Что бы завтра ни случилось, пусть снег пойдет или дождь — все равно едем. Утром, в девять, мы должны быть на автовокзале. Чем мы хуже, других, все ездят. Помню, была маленькой, карасей ловила. Забавно! Только поведет леску — подсекаешь. И раз — снимаешь его с крючка как миленького.
До глубокой ночи мы готовили снасти. Ночью я несколько раз просыпался и смотрел на часы. Боялся, что проспим.
Когда я встал, из кухни уже доносились аппетитные запахи. В большой чугунной сковороде потрескивали пирожки, мои любимые, с морковкой. Но только зря я им радовался. Мама поставила слишком много теста, и оно никак не могло кончиться. Когда мы толкались в дверях, маме вдруг показалось, что у нее мятое платье. Пока она гладила, часы отбили одиннадцать раз.
Жара в тот день стояла страшная. Асфальт раскалился, и, может, только полградуса не хватало, чтобы он потек, как река. Мы шли к автовокзалу, шли быстро, но только поравнялись с обувным магазином, мама воскликнула:
— Стойте! Я только на минуту!
Не успели мы понять, в чем дело, как она исчезла в толпе около магазина.
Мы стояли с папой на самом солнцепеке. Видно было сквозь папину тенниску, как тяжелеют капельки пота, стекают ручейками вниз.
— Клев пропадет, — вздохнул я.
— Ничего, — успокоил меня папа, — к обеду они, рыбы, еще больше проголодаются и не очень-то будут разбираться, где пища, а где приманка, — вот мы их и зацепим.
Подошла мама и почему-то шепотом произнесла:
— Сапоги. Зимние. На «манной каше».
— Ну и что? — сказал я. — Зачем тебе зимние? Сейчас лето.
— Только о сегодняшнем дне думаете! Надо постоять, только боюсь, нам не хватит.
— Хорошо, что не хватит, а то жарко — стоять неохота, — сказал папа.
— Мы же на рыбалку поехали, — напомнил я.
— Вы всегда так. Вам ничего, ничегошеньки не нужно! А я одна как белка в колесе! — И мама побежала к телефонной будке, потом ко второй, потом к третьей.
Мы стояли около магазина. Я в своем трико, широченном, натянутом чуть ли не до груди. Эта мамина привычка — покупать все на вырост! Хорошо, хоть рядом стоял рюкзак, — видно, люди собрались за город. Тут, как назло, еще Ленка Крутикова мимо нас продефилировала, нарядная, в белом невесомом платьице, на тонюсенькой шее красные, как клюква, бусы, свой «приветик» бросила. Я ничего не ответил, отвернулся.
Подошла мама и невесело сообщила:
— Придется на базу идти: там есть одни.
И мы потащились на базу. Сначала ехали на автобусе в противоположный конец города, потом шли мимо красных обшарпанных бараков, на одном из которых было крупно написано: «Дураки», мимо свалки. Перешли через железнодорожную линию, оказалось, не в том, где положено, месте, и какой-то старичок в выгоревшей кепке пытался взять с нас штраф — три рубля шестьдесят копеек. Это ему, конечно, не удалось. Наконец путь нам преградил забор. Отодвинув одну доску, мы выбрались на заросший лопухами пустырь. Здесь стояли два небольших здания с заколоченными окнами…
Мы подходили к этим зданиям, и тут еще собаки… целая стая свирепых псов. Псы стремительно приближались. Лай и грозное рычание все громче и громче. Спрятаться было негде. Я видел оскаленные пасти и уже представил, как пес с грязной и свалявшейся шерстью, который бежит впереди всех, бульдожьей хваткой впивается мне в ногу, срывает трико, рвет его на части. Мы остановились как вкопанные. Мама закричала, папа уронил темные очки. Звякнув о камень, они разлетелись на мелкие осколки. Жаль, очень уж красивые были. Папа обещал дать их мне поносить.
Но произошло чудо. Приблизившись к нам, собаки остановились. Некоторые, наверное, самые добрые, хвостами даже виляли.
— Нахалюги! — крикнул папа и поддел одну ногой. — Порядка не знаете!
Потом мама пошла на базу, то есть в одно из этих кирпичных зданий, а мы сидели с папой в лопухах и ели пирожки, чтобы легче было назад рюкзак нести. Собаки давно уже ушли, потому что пирожков мы им не дали.