Танго — как раз то, что надо, и девчонка в белом свитерке… лицо доброе… Валерик расстегнул пуговицу на куртке… потом снова застегнул… При чем тут закат жизни?.. В курточке он выглядел не хуже других… большевата. Не в этом дело… Смелее, ну… Нет, надо подождать, слишком мало народа… Поздно. Увели девчонку.
Из эстрадной комнаты, что располагалась в глубине колпака, вышли двое, на лацканах пиджаков комсомольские значки. Оперативники, определил Валерик. Одного, показалось, узнал — Шурик с Чувякиша. Никуда от них не спрячешься. Подойдут, опозорят… Лучше от них подальше. А впрочем, что их бояться? Старшего поколения, о котором говорил Ваня, здесь нет и в помине, зато вот двое пацанят, вовсе пятиклашки, путаются под ногами, тоже будто танцуют. Цирк!.. Глупо, щеки у Валерика зарделись, — уйти. Уйти!
— Ат-лично, Валериан, не правда ли? — Алик и Лилька танцевали близко друг к другу, чрезмерно близко.
— Да так…
— Ваня, не халтурь! — крикнул Алик. — Это только начало, — сообщил он Валерику, — потом еще не то будет. Когда Ваня разойдется — он бог!
И они снова потерялись из виду. Музыка неслась дальше, все закружилось, замельтешило в ней… Тут вспышка, взрывнее и ярче дискотечной, полоснула по небу, ухабистый гром вкатился диссонансом в скачущую мелодию, хотя диссонансов в музыке было предостаточно, и этот сбой показался в ней как будто даже предусмотренный расторопным Ваней, который тронул какую-то еще одну резервную ручку своего чудесного ящика. Несколько глоток зашлись в визге, шлепкий дождь сыпанул на головы танцующих. Сейчас разбегутся, с удовлетворением подумал Валерик. Ничуть не бывало! Музыка не прекратилась — танец тоже. Напротив, дождь подхлестнул танцующих.
— Молодежь не боится трудностей! — возвестил Ваня, перекрывая стихию и музыку. — Она доказывала это на фронтах ударных комсомольских строек КамАЗа и БАМа и доказывает здесь, на дискотеке.
Взвыло, загрохотало теперь уже непонятно где, в колонках или в небе, а скорее, и там, и там. Дождь хлестал с отчаянным, злым энтузиазмом. В минуту все вымокли до нитки, и бежать под укрытие уже не имело смысла. Под ногами сплошная лужа, но это никого не смущало. Ваня цокал каблуками под эстрадным колпаком, вопил в микрофон, кидался туда и сюда, крутился волчком, сматывал на кулак и рвал провода — гнал мелодию с оглушающей скоростью вперед, дергая и крутя ручки.
— Жми, Ва-ня-а! — ревели добровольные помощники.
— Аа! — взрывалась толпа.
— Валерик! — Лилька стояла перед ним растрепанная, с безумными глазами, на лице грязные разводы туши. — Подержи туфли.
«Что ты делаешь, опомнись!» — хотелось крикнуть Валерику, но он не крикнул, не сказал даже ничего, молча взял туфли.
Народу на площадке стало как будто меньше, но те, кто остался, старались так, словно бы наступили последние минуты жизни перед каким-нибудь всемирным потопом и потому надо спешить жить, показать, на что способен.
Валерика подтачивала смертельная обида на Лильку и Алика, однако к этому чувству примешивалась зависть и досада: люди, что собрались здесь, без предрассудков и живут не так скучно и зажато, как он.
Валерик не догадался зайти под навес, одежда отяжелела, куртка стояла колом… и туфли, Лилькины туфли!.. Выходит, он оруженосец! Санчо Панса. Как подло! Он решительно проталкивался к Лильке, к Алику. Его задевали локтями, наступали на ноги. Он шарахался меж танцующих, его не замечали, игнорировали…
Лилька хлюпала босыми ногами по луже.
— Ты! — крикнул Валерик. — Возьми свои галоши! Я не намерен!.. — бросил туфли под ноги.
Лилька непонимающе засмеялась.
Теперь-то можно было идти домой. Надо было… Но нет, он прижался спиной к барьеру, безучастно и пусто наблюдал за происходящим. Рядом под зонтиками стояли два оперативника, разговаривали.
— Это мне даже нравится.
— Пусть выкладываются, чтоб кулаки не чесались. Я давно заметил: если дискотека вялая, после нее обязательно драка.
Ваня снова проводил параллель с КамАЗом и БАМом, но слова его разбирались с трудом. Этого пустякового обстоятельства Ваня уже не замечал, он был в апогее своей славы, настал наконец его звездный час.
Пух! — над головами танцующих взорвался фонарь. Брызнули осколки. Визг.
Пух! — еще один. Пух! Пух! — еще два.
— Пора, я думаю, заканчивать мероприятие, — сказал один из оперативников, подойдя к Ване.
Музыка оборвалась на полуфразе, и дождь одновременно с музыкой тоже оборвался.