— Эх и шляпа же я! — задумался Рафаил. — Это ж мне Вадим свои дрова-то привез.
— Выходит, — подтвердил Валерик. — Но ты не переживай, — тотчас успокоил он друга, — давай к магазину, там уж мы точно разживемся ящиками.
Принесли ящиков, быстрехонько обратили их в дрова.
И вот уже заполыхал огонь в печи, вместе с легкой занавесью дыма распространялось тепло. В комнату вошли ребята с чайником и конфетами. Вадим Петрович поднял голову, глаза его были печальны, но в уголках губ затеплилась улыбка.
— Спасибо, ребята… пришли.
НА ГРАНИ
Очерковая повесть
Глава первая
Город все не кончался, держал велосипедистов в плену своих бессчетных каменных коробок. Дорога прерывалась светофорами, где велосипедисты попадали в столпотворение машин, в густой чад выхлопов, тягуче однообразно шла по прямой, выматывая силы. Делая размашистый вираж, взлетала на дамбу. Взблескивало прятавшееся за городьбой унылых заборов зеркало заводского пруда. И снова — дома, дома.
Наконец навстречу вынырнула табличка с названием города, круто перечеркнутая красной полосой. Вольно распахнулось поле, рванул ветер, насыщенный запахом сырой земли, сладковатым и терпким от весеннего брожения.
Ехавший впереди Андрей Старков свернул к кювету, не без лихости, пронеся ногу над рулем, спешился.
— Привал, парни! — хрипло скомандовал он подкатившим Васе Воропаеву и Лене Тищенко. Спустил с плеч рюкзак — ярко-желтая его ветровка вздулась пузырем, снял шапочку, украшенную веселым помпоном, каким-то чудом державшуюся на самой макушке, вытер ею вспотевшую шею.
Подъехали Леша и Саша Кузин, через какое-то время Вовик Коростелев, Оля Молчанова, последним уже — Антон. Расположились на склоне кювета.
— Ой, что это? — пискнула Молчанова. — Смотрите сколько!
По всему кювету росли невзрачные на тонких суставчатых ножках цветы.
— Мать-мачеха, — солидно сказал Антон. — А у нас в лесопарке появились подснежники и медунки.
— Пойдем, Молчанка, поищем подснежников, — сказала Лена Тищенко. И девочки побрели через поле к росшему неподалеку леску.
— Слишком не расползайтесь! — крикнул им вдогонку Андрей. — Ждать не будем!
Обновленно, свежо зеленел по опушкам сосновый подрост. Осины только-только начали распускаться — будто воздушные платьица на деревьях, гладкая кора обрела молочно-зеленый оттенок. Березы — нарядные, как школьницы перед последним звонком.
Молчанова сорвала старушечий, в горошек, платок, ветер подхватил жидкие прядки ее волос, заиграл ими. Парусила взятая напрокат у Антона штормовка.
— Держись за меня, чтоб не удуло, — разрешила более мощная ее подруга.
А тут, в кювете, затишок, приятно греться на солнце, приятно разогнуть ноющую от усталости поясницу, навалиться на рюкзак, вытянуть гудящие ноги. Где-то невидимый стрекотал в поле трактор, в чистом небе проводил неряшливую борозду реактивный самолет.
— Балдеж! — вздохнул Вася Воропаев.
— Угу, — согласился Вовик Коростелев, — хлебца бы еще.
Все засмеялись — уж больно жалобно у Вовика получилось: «хле-ебца».
— Печенье есть, — напомнил Кузин. — У меня в мешке.
— Обед в два, — вскинул руку с часами Антон.
— Народ хлеба хочет! — с пафосом сказал Вася.
— Я с народом, — заявил Андрей, компанейски обнимая сидящих рядом Вовика и Васю. — Выдай, Кузя, по две штуки.
— Народ заслужил, — смеялся Кузин, развязывая рюкзак. Узел не поддавался, он пробовал распутать его зубами.
— Морским затянул, наверно, — приподнялся Андрей. — Антош, покажи ему, как надо.
— Показывал, без толку. Туповастенький он у нас, Кузя.
Кузин смеялся, словно бы соглашаясь: ага, туповастенький, ну и что?
— И по конфетке.
— Давай, давай, не жилься!
Сидели, покусывали печенье, пошла гулять по рукам фляжка. Хохотали, давились, прыскали чаем. Мигом выветрились школьные заботы, неудачи. Вырвались. Вот она — свобода!
Однако пора ехать дальше.
— Ты бы сбавил чуток обороты, — подошел к Андрею Антон.
— Что, уже сник? Не ожидал.
— Не все же такие тренированные, как ты. — Антон поправил заднее крыло, ширкающее о колесо, снова поехал замыкающим.
Глава вторая
Сергей Юрьевич потянулся к телефону, чтобы набрать номер детского сада, торжественно сообщить заведующей, что школа выполнила свои обязательства по соцпедкомплексу: семьдесят пять мягких игрушек, всякие там зайцы, крокодилы, чебурашки, сделанные на уроках труда самими ребятами, можно прямо сейчас забирать… Но телефон перехватил инициативу — ворохнулся под рукой.