Валерий Федорович, присев на краешек стола, налаживал выжигатель.
— Началось, — подошел к нему Сергей Юрьевич.
— Не понял, — вскинул голову Валерий Федорович. Отложил выжигатель, обтер руки о выцветший от частых стирок халат. — Пойдем.
Они прошли в закуток мастерской, служивший инструментальной и турклубом одновременно. Стены здесь до потолка были застроены полками. На полках ящики со сверлами, резцами, напильниками. Тут же и палатки, спальники, кипы географических карт, велосипедные колеса, цепи. На столе грудой навалены альбомы с фотографиями и отчетами из походов.
— Мамаша Коростелева звонила.
— Надо было на собрание приходить, — буркнул Валерий Федорович.
— Я так и сказал.
— Ну, тогда о чем разговор? — И, беспечно насвистывая «Трех танкистов», мотивчик старый, но боевой и напористый, принялся наводить на столе порядок.
— Постой, я про Андрея хотел спросить. Он в самом деле ломал ключицу? Что за история?
— Ломал. — Валерию Федоровичу вдруг стало весело. — Года два назад. Нет, вру, — три. До тебя. На трешку ходили, ну, третья, значит, категория. Перед девочками хотел пофорсить — и упал с горы на велосипеде.
— Таак, — подытожил Сергей Юрьевич, — а сейчас ему не стукнет в голову — пофорсить?
— Он же за руководителя.
— Тем более…
Увидев, как скорбно поджались у Сергея Юрьевича губы, Валерий Федорович поспешил успокоить.
— Да нет, он здорово изменился. После того случая мы его год ни в какие походы не брали. У нас ведь самоуправление: ребята решат — и точка. Потом взяли — ну, он хорошо себя показал. Теперь вот в инструкторы произвели, новичков повел.
— Первый раз все-таки, может, стоило подстраховать?
— А уж это мы любим, — насмешливо посмотрел Валерий Федорович. — Надо или нет, подстраховываем. Только вот какая штука: сегодня подстрахуем, завтра… А послезавтра, глядишь, в армию пойдет. Там отделение дадут, командовать придется. Ну о чем ты говоришь?
— Верно мыслишь… в принципе. Только скажи, почему решил, что именно сегодня ему можно доверить, я не завтра?
— Или, спроси, не вчера. Думаю, лучше раньше, чем позже.
— Ну, раз думаешь.
— А как же!
— Да я бы ничего, — присаживаясь тоже с краешку на стол, сказал Сергей Юрьевич, — прогноз, говорят, еще неважный. А впрочем, что после драки кулаками…
Денисов? Неужто он, злодей? Бороду отрастил. Видно, для солидности. Идет, ничего не скажешь. Денисов шагнул к нему.
— Ты просто неуловимый Джо, старик! Какой день звоню! — принялся он его мять и тискать.
Сергей Юрьевич беспомощно обернулся к девочкам, своим любимицам из восьмого «Б», которые какой уже день тормошили его по случаю предстоящего вечера поэзии Цветаевой. Девочки понимающе улыбались. Разговор с ними пришлось отложить.
— Второго собираемся у меня, — объяснил Денисов цель визита. — Попробуй не приди, во! — и он сжал свой кулак, дурную силу которого знали в былые времена не только его соперники на ринге. Расхаживая по кабинету, скрипел тесным для него кожаным пиджаком, оглядывал пустоватое для директорского кабинета помещение. Обнаружил в книжном шкафу Толстого. — Почему не Макаренко? Не Сухомлинский?..
— В Толстом для педагога больше, если хочешь, — хитро прищурился Сергей Юрьевич.
А потом разговор пошел по привычному в таких случаях руслу: что кому известно об однокашниках. Миша Коробов работал в райкоме, Галиулин выбился в собкоры центральной газеты, у Пашки вышла книжка, Пашка метил в Союз писателей. Коровин, по слухам, спился. А ведь талантливый был мужик, надежды подавал. Полянская преподавала в трамвайном училище, Алексеева в госстрахе деньгу зашибала. Стали перебирать тех, кто в школе, — насчитали семерых и сбились со счета.
— Ну а ты стихи не бросил писать? — спросил в лоб Денисов.
— Я?..
В дверь кабинета просунулась кудлатая голова, ломким баском сообщила:
— Воду прорвало, Сергей Юрьевич.
— Очень хорошо, Тетерин. Где прорвало?
— В туалете на первом этаже… Кран не закручивается.
— Уроки кончились, Тетерин?
— Ага.
— А что домой не идешь?
— А я — пост бережливых, — дурашливо сказала голова и исчезла.
Сергей Юрьевич выдвинул ящик стола, достал газовый ключ, полязгал им, сунул в карман еще какую-то медную штуковину.
— А ты говоришь, стихи.
— Слесаря разве у тебя нет?
— Есть на полставки.
— Ну так…
— Вода-то течет.
Они вышли в коридор, и тут Сергея Юрьевича цепко схватила за локоток румяная старушка в легкомысленной шляпке с цветком, строго сказала: