— А мы с приятелем решили совершить на праздники прогулку по Рейну, — пояснил я.
— Очень люблю эти места, — сказала Мальвина. — Мы все здесь исходили пешком, когда я еще училась в школе. Откуда вы так хорошо знаете немецкий?
Я рассказал, что посещал немецкую школу на Украине.
— Неужели в России есть немецкие школы? — удивилась она.
— Были, когда я учился…
Я знал, что нашу школу закрыли, а ее основателя и директора Фридриха Фибиха сослали в Сибирь как «шпиона» и «врага народа». Но этого я ей не сказал.
Мы снова обогнали эшелон с танками и войсками.
— Очень опасаюсь за отца. У него слабое здоровье. Но кто обращает на это внимание! Им нужно побольше солдат. Всю зиму и весну мы надеялись, что после Польши война закончится и отца отпустят. Но теперь видно, что это надолго. С моей специальностью медсестры тоже не избежать фронта.
Начало темнеть, в купе зажегся свет, Селецкий приглашал нас жестами к себе. Но что-то удерживало нас в полутемном проходе. Мы говорили и говорили обо всем и ни о чем. Нам просто было приятно общение друг с другом. По радио объявили следующую станцию — Рюдесгейм.
— Здесь мы выходим, — сказал я. И сразу стало холодно и неуютно.
— Жаль, — коротко ответила Мальвина. Не думая, что это возможно, я как-то машинально произнес:
— Почему бы и вам не сойти здесь вместе с нами?
Она немного помолчала, потом пристально взглянула на меня:
— А почему бы и нет? Я могла бы продолжить свою поездку завтра утром.
Ее ответ меня ошеломил. Но отступать было некуда. Она спокойно вошла в купе, взяла сумку и плащ и вернулась в проход.
Войдя в купе и потянувшись за чемоданчиком, я шепнул Селецкому:
— Она выходит вместе с нами…
— Этого еще недоставало, — незлобиво проворчал он.
Я пожал плечами.
Вечер был чудесный. Луна еще не взошла, но уже серебрила небо призрачным сиянием. Мы шли по тихой улочке в поисках жилья. Почти на каждой калитке висела табличка: «Сдаются комнаты».
Остановились у дома с двумя рядами окон в высокой крыше. Хозяйка показала нам в верхней мансарде три комнаты, которые нас вполне устроили. Она же приготовила ужин — яичницу и бутылку рейнского. Пожелав друг другу приятных сновидений, мы разошлись по своим спальням. С Мальвиной мы ни о чем не уговаривались, но я оставил дверь незапертой. Ночью она пришла ко мне. Она, конечно, понятия не имела о профсоюзе и его канонах…
Луна поднялась над рекой, обозначив в небе резкие силуэты рыцарских замков. Тихая ночь, ночь перед бурей, которая, быть может, унесла в небытие и медсестру Мальвину, и ее отца-солдата.
Утром, выпив наскоро по чашке кофе со свежими булочками, мы проводили Мальвину на вокзал.
Прощание, взмах платочка из вагона — и поезд скрылся за поворотом.
Мы с Селецким отправились пешком по левому берегу Рейна. Погода стояла солнечная и теплая, а к полудню и вовсе стало жарко. Кругом зеленели виноградники. Почти через каждый километр попадались подвальчики, где крестьяне угощали холодным домашним вином. Сновали по Рейну пароходики и баржи, а на холмах мрачно высились старые крепости. Но было и немало хорошо сохранившихся замков, некоторые из них — частные музеи. Зайдя в такой музей, как бы оказываешься в средневековье. Столетия, кажется, не коснулись ни одного предмета. Осмотрели мы и стальную громаду статуи «Германия» — чудовищной, огромной валькирии с угрожающим мечом. Вот уж поистине памятник торжествующему милитаризму! Пообедали в небольшом ресторанчике на склоне холма и, немного передохнув, продолжили путь. К вечеру добрались до Бад-Годесберга.
Намечая свой маршрут, мы решили здесь переночевать и послали телеграмму в гостиницу «Дрезен». Она нас привлекла тем, что в ней в сентябре 1938 года, незадолго до мюнхенской сделки, состоялась встреча Гитлера с британским премьером Чемберленом. Площадка перед отелем оказалась забитой автомашинами. Из открытых окон доносился шум нестройных голосов.
Войдя в вестибюль, мы увидели множество эсэсовцев. Подошли к стойке, назвали себя. Сверившись с гроссбухом, портье вежливо сказал, что ждет нас, выдал регистрационные карточки. Мы принялись их заполнять, положив на стойку паспорта. Вдруг за моей спиной вырос какой-то эсэсовский чин.