Долго лежал с закрытыми глазами и лишь под утро задремал. Проснулся от содрогания земли, далеких глухих разрывов, натужного воя самолетов где-то в вышине.
Иван не спал.
- Вот и началось… - чуть слышно прошептал он, – утро последнего дня.
- Подъем! Батальон в ружье!
Чернов собрался быстро и хотел уже бежать на улицу, как взгляд упал на гармошку. Недолго думая, сгреб ее подмышку и помчался из казармы.
Полк покинул место расположения и спешным шагом двинулся к границе, к точке боевого развертывания дивизии на случай войны.
Двигались молча, настороженно озирались по сторонам. Казалось, что отовсюду доносились взрывы. Полк поднимался на один из пригорков, когда в небе появились низко летящие с каким-то цепенящим гулом вражеские бомбардировщики. Несмотря на предрассветный сумрак, очертания самолетов хорошо различались. Красноармейцы, задрав головы, с тревогой смотрели вверх. Самолеты прошли мимо, а через некоторое время раздались взрывы в районе их казарм. Местечко Солы в мгновение ока превратилось в место сосредоточения авиаудара. И как-то сразу рассвело. Земля, казалось, не успевала опадать вниз, как следующий взрыв подбрасывал ее вновь. Что могло гореть – горело. Полк с ужасом смотрел на страшное действо. За первыми самолетами потянулись следующие, которые уже бомбили сам город Гродно. Они выстраивались в цепочку друг за другом и с диким воем, как на учениях, бомбили, бомбили, бомбили. Зенитки почему-то долго молчали. И враг безнаказанно делал все, что хотел. К тому же создавалось впечатление, что немцы знали, что и где бомбить. Казармы полка в лагере Солы, в пригороде были уничтожены точными бомбовыми ударами первой волны самолетов.
Впереди шли бои. Полк двигался к выделенной линии обороны на участке Лососна - Колбасино, а грохот сражения шел им навстречу. Немецкие бомбардировщики еще несколько раз проплывали на восток со смертоносным грузом, натужно и тяжело гудя. Место обороны находилось в трех километрах западнее Гродно. 85 стрелковая дивизия находилась во втором эшелоне прикрытия 4 стрелкового корпуса 3 армии.
- А ведь ушли мы без приказа… - рядом с Черновым стоял командир роты. – Останься там, нас бы уже не было… Спасибо комдиву.
И вдруг бойцы радостно закричали. Один из бомбардировщиков, оставляя за собой черный хвост, начал заваливаться и уходить от города как раз в сторону полка. Через некоторое время от падающего самолета отделилось белое пятно.
Командир роты что-то сказал лейтенанту Федюшину.
Комвзвода подозвал к себе трех бойцов и, оглядываясь вокруг, встретился взглядом с Алексеем.
- Чернов, со мной. Старшина, как прибудете на место, готовьтесь к бою, - бледный лейтенант говорил уверенно и твердо.
- Степа, гармошку возьми.
Лейтенант проводил глазами передаваемую из рук в руки гармошку, но ничего не сказал.
Федюшин на ходу объяснил задачу.
- Парашютиста надо взять живым и доставить на КП дивизии. Ясно?
Летчика долго искать не пришлось. Парашют лежал посреди поля, а раненый немец далеко уползти не смог.
Сопротивления не оказывал, был без сознания. Двое подхватили его под руки и потащили на КП дивизии.
Сбитый летчик был майором и вел себя нагло и вызывающе. Хорошо говорил по-русски. Оказалось, что он обучался в летной школе в Советском Союзе до войны. Под летной формой на нем был гражданский костюм.
- Эт чего, братцы, получается? Мы их сами выучили? – проговорил немного растерянно один из красноармейцев.
Ему никто не ответил. Алексей смотрел на немецкого майора, но злобы не было. Лишь огромное желание убить этого холеного и наглого немца. Винтовка медленно поднялась до уровня груди.
Чья-то твердая рука не дала передернуть затвор.
- Не надо, Чернов. Не сейчас.
Алексей также медленно опустил винтовку.
- Спасибо, бойцы, за летчика, - комдив генерал-майор Бондовский пожал всем руки. – Тебе, лейтенант, особое спасибо. Молодец.
- Служу трудовому народу, - вытянулся в струнку Федюшин.
- А теперь на позиции. Надо устоять. Давайте, сынки.
Было 22 июня около семи часов утра.
К позициям добирались бегом и видели, как раз за разом заходят на окопы полка самолеты и, отбомбившись, уползают на запад.