В одну из таких ночей, гонимый чужим голодом, Анталий впервые убил человека. Стоял самый расцвет девяностых, количество спившихся и сторчавшихся людей на улицах превышало всякие разумные границы, и рано или поздно нечто подобное должно было произойти. Завывание терявшего рассудок от долгого отсутствия крови Ряхи внутри черепной коробки было невыносимо, а посреди тёмного переулка, нелепо раскинув в стороны руки и ноги, лежал пьяный мужчина. Одет он был бедно, можно сказать — нищенски. Драный пиджак, накинутый, не смотря на позднюю осень, на голое тело, синие тренировочные штаны с тремя белыми полосками и, на удивление, новенькие кеды — китайская подделка под конверсы, чёрные с белыми мысами. Ряха завизжал, увидев беспомощного алкоголика. Анатолий попытался сопротивляться чудовищу, но не продержался и секунды. Шатаясь, как пьяный, он опустился на колени перед бесчувственным бомжем и осторожно, почти ласково, положил руки тому на горло. Сжал, почувствовав под пальцами переплетение жил и тугой комок кадыка…
Пьяница открыл глаза, когда Анатолий уже решил было, что дело сделано. Наверное, он убежал бы, если бы инициативу не перехватил Ряха. Свин не дал жертве ни шанса — покрепче перехватил Толиными руками горло бродяги, навалился всем весом и принялся дрыгаться, чтобы пьяница бился затылком об асфальт. Этот глухой стук ещё долго снился Толе в ночных кошмарах.
Убедившись, что жертва не подаёт признаков жизни, Ряха жадно, как нетерпеливый любовник, сорвал с мужика пиджак, вонявший потом и мочой, и вгрызся мощными челюстями в его предплечье. Из рваной раны хлынула кровь. Толя ещё успел почувствовать на языке солёный вкус человеческой крови, и сознание его померкло.
Очнулся он уже дома, на следующий день. Ему казалось, что он должен чувствовать себя разбитым и подавленным, но, напротив, он испытывал невероятный прилив энергии. Видимо, обожравшийся Ряха щедро делился силами со своим компаньоном. Ночное приключение практически забылось. По крайней мере, так наивно полагал Толя. Но с наступлением вечера всё изменилось. Мельчайшие подробности убийства начали всплывать в голове, едва только стемнело. Вчера обморок или временное помутнение спасли Толю от вида трапезы чудовища, но за день воспоминания Ряхи смешались с его собственными, дополнив их и расширив спектр ощущений. Вкус и запах крови словно застряли в глотке, вызывая тошноту. С ладоней никак не получалось смыть ощущение чужой шеи, давно не знавшей воды и мыла.
Словно зомби, Анатолий бродил по квартире из угла в угол, скребя до крови свои щёки и не замечая этого. Из углов ему мерещилось визгливое свиное хихиканье. Он чувствовал, что снова сходит с ума, и решение пришло ему в голову как-то само собой.
Водка. Беленькая.
Торопливо одевшись, он выбежал из квартиры и направился в ближайший магазин. Сейчас, возможно, его вид и напугал бы продавца и ему, бледному, с трясущимися руками и кровящими щеками, водку не продали бы. Но тогда едва ли не каждый третий покупатель приходил за огненной водой в таком виде.
С тех пор он и начал пить. Водка и пиво помогали Толе забывать о том, что ему приходилось вытворять каждые два или три месяца. И он очень старательно следил за тем, чтобы запасы в его холодильнике не истощались.
Правда, оставаться в родном городе стало опасно. По округе поползли слухи, и местные милиционеры, какими бы они ни были, зашевелились. Толя не стал дожидаться, пока какой-нибудь ушлый следователь обнаружит на месте преступления хотя бы мельчайший намёк на него, безработного и опустившегося. Всего за несколько недель он за бесценок продал свою квартиру вместе с остатками мебели и навсегда покинул город. Несколько лет Анатолий вместе с Ряхой кочевал по стране, работая где придётся. Затем, наконец, осел в глухой деревне и даже, не смотря на своё тёмное прошлое, устроился лесником. Он подозревал, что взяли его, скорее всего, из-за отсутствия других кандидатур, но сути дела это не меняло. Он стал, фактически, воплощением закона в крупной, пусть и умирающей деревушке. Но не это заставило его пойти на службу. Дело было в грибниках, охотниках и просто туристах, круглый год посещавших окрестные леса. И, разумеется, порой пропадавших без вести…
*
Ряха указал пальцем на бутылку самогона в руке Толи и покачал головой из стороны в сторону.
— Ты мне теперь ещё и пить запретишь? Это с чего вдруг?
За долгие годы отношения Ряхи и Анатолия укрепились, и они стали, как бы дико это ни звучало, почти приятелями. Мужчина разжирел и облысел, существо, бывшее его ночным кошмаром, отрастило два желтоватых клыка из-под нижней губы, обрюзгло и заматерело.