Неловко перекатившись на живот, Ряха, проклиная их с Толей общее пузо, попытался встать, но едва поднявшись на четвереньки, получил пинок в голову. Лисица била расчётливо, прямо в свежую рану. Брызнула кровь, и тишину вечернего леса разорвал новый визг кабана. Ряха рухнул на землю, в голове у него зашумело. Издавая нечеловеческие булькающие звуки, он сел, прижимая к груди топор. Глаза чудовища вылезли из орбит и бешено вращались, выискивая противника, но лиса пропала. Сколько ни старался Ряха разглядеть её сквозь кровавую пелену и подступающие сумерки, у него ничего не выходило.
Через дымку болевого шока и паники до Ряхи стали долетать какие-то фразы. Толя, запертый в черепной коробке монстра, бесновался и, надрываясь, орал про ружьё. Ружьё! Карабин, висящий на суку! Испуганно сгорбившись, и в любой миг ожидая нового нападения, Ряха вскочил на ноги и на полусогнутых побежал туда, где оставленное оружие холодно посверкивало в лучах заходящего солнца. Полностью заряженный, заботливо смазанный карабин если и не даст ему преимущество, то хотя бы уравняет шансы.
Когда он добежал до нужного дерева, дышал он уже тяжело, с хрипами. Сказывалось Толино пьянство и его, Ряхина, привычка охотиться на лёгкую добычу. Все часы, проведённые на диване. Каждая крепкая сигарета, традиционно следовавшая за первой банкой пива.
И всё же он сумел. Торжествуя, Ряха протянул вперёд руку. Кончики пальцев коснулись холодного воронёного металла ствола, тускло блеснувшего, словно приветствуя своего обладателя. А потом почему-то перестали слушаться. Упали на мягкую лесную землю, похожие на мертвенно-бледных могильных червей огромного размера. А на их месте выросли четыре фонтанчика крови. Заревев, Ряха прижал покалеченную руку к груди, выгнулся дугой и, вертясь на месте, замахал, не глядя, левой рукой, в которой всё ещё сжимал топор. За своими воплями он почти не расслышал, как где-то совсем рядом хрустальным перезвоном рассыпался смех его противницы. А потом она появилась прямо перед ним. На одном колене, присев под рукой, которой он пытался ударить её.
Словно в замедленной съёмке, Ряха наблюдал, как лисица, по-прежнему скалясь, погружает лезвие ножа ему в живот. На том месте, где остриё пронзило кожу, вспух маленький, ленивый фонтанчик крови, неторопливо плеснувший на тонкие пальчики, в которых была крепко стиснута рукоять страшного, не подходящего хрупкой девушке оружия. Затем он почувствовал лёгкое нажатие, когда клинок полностью погрузился в его брюхо. Тоненькая струйка крови вылетела из раны и прочертила алую полосу поперёк лисьей морды.
А потом лиса толкнулась ногами, прыгая вперёд и распарывая брюхо Ряхи-Анатолия. Две кровавые губы раскрылись поперёк его тела и отхаркнули целый водопад крови, полностью заливая лисицу и окрашивая её одежду в тёмно-красный цвет. Нестерпимо завоняло медью и дерьмом, и жизни вернулся прежний темп.
Хряк захрипел, выронив топорик и руками пытаясь зажать глубокую рану на животе. Покачиваясь, он сделал несколько шагов и, собрав последние силы, побежал, чувствуя, как между пальцами скользят тугие комки кишок, теряя форму и падая куда-то под подошвы его сапог. Кровь пошла горлом, и Ряху вырвало на мягкий лесной ковёр. Он попытался пойти дальше, но, поскользнувшись на вязкой жиже, наконец, упал. Дёрнувшись, он почувствовал, как тупая тянущая боль волной прошла по его телу, и обмяк, растянувшись в луже крови и рвотных масс. Уставившись в глубину неба, он расслабился и, тихо плача, приготовился умирать. Но ушастый силуэт заслонил темнеющую над лесом бездну.
— Ты чего тут, Ряха? — насмешливо спросила лисица, присаживаясь над ним на корточки. — Тихо помирать собрался?
Ряха попытался отвернуть от неё морду, но та, ловко ухватив его за рыло, одним движением снесла пятачок лезвием ножа и с довольным видом бросила его себе в пасть. Кровь хлынула по из новой раны на морде кабана, хотя минуту назад он и думал, что всё, что могло вытечь из его огромной туши, уже вытекло. Ряха попытался завизжать, но закашлялся, поперхнувшись густой тёплой жидкостью. Алый фонтанчик взметнулся вверх и угодил лисице в глаз, заставив её зашипеть, мотая мордой.
— Зачем?.. — тихо, почти не слышно прошептал Ряха и снова закашлялся.
Лиса сделала вид, что не услышала вопрос. Произнесла ровным голосом, отрезав кусочек мяса от его предплечья и прожевав, под визг и писк умирающего кабана:
— Жирноватое мясо у тебя...
Очередной кусок Ряхи отправился в пасть к лисице, на этот раз — с края огромной раны на животе, всё ещё сочащейся кровью. Прежде чем положить его на высунувшийся далеко из пасти розовый язык, ей пришлось ножом соскрести с мяса прошлогодний почерневший лист.