— Вот я и боюсь на что-то решиться, потому как она «переживать будет», — буркнула Марина осуждающим голосом.
— Говорить не пробовали? — подал идею Пётр. — Подготовить её к вашему выбору и спросить мнения. Мне кажется, отличная тактика. Потакать не обязательно, но поставить в известность будет не лишним.
Марина молча пожала плечами и первая прошла через турникет проходной. Поднявшись на нужный этаж, они подключили диск к изолированному от общей сети компьютеру, но узнать ничего не смогли. Устройство оказалась зашифровано — вполне в духе Геннадия.
— Везите сюда этого гения, пусть проверяет! — потребовал руководитель, приглаживая нервным движением волосы на затылке. — Как вообще ума хватило выносить что-то за пределы здания?!
Отпустив сотрудника безопасности, мужчина принялся отчитывать дочь. Дура неразумная! Ещё раз покинет помещение без дозволения — посадит под домашний арест. Вылив эмоциональный запал, он снова сделался серьёзным и велел, чтобы девушка шла в кабинет Геннадия. Допуск оформлен — может изучать файлы лунной программы.
— Ты узнал, что с Сергеем Семёновичем? — спросила Марина.
— Ищут, — скупо ответил мужчина и уткнулся в какие-то бумаги, давая понять, что разговор закончен.
Марина вышла в коридор и раздосадованно вздохнула: как внезапно она получила в свои руки ответственность, которой совершенно не желала. На время разбирательств с Геннадием отец сделал её главной в отделе, и раз он возложил на девушку эту обязанность, положение миссии действительно было плачевным.
— С моим-то характером кем-то руководить? — Марине сделалось и смешно, и грустно от таких мыслей.
Постояв немного перед дверью комнаты отдыха, чтобы собраться с мыслями, девушка открыла её и шагнула внутрь. Марине очень не хотелось сообщать другим сотрудникам, что им временно запретили покидать здание. Начальство решило таким образом минимизировать риски перед введением в эксплуатацию важного объекта. Чтобы скорее избавить себя от косых взглядов и возгласов возмущения, девушка скрылась в кабинете Геннадия и полночи провела за компьютером в обнимку с чашкой крепкого чая.
Утром её разбудил громкий звук: кто-то волочил стул по полу. Марина встрепенулась и бросила сонный взгляд в направлении двери — в кабинет ввели Геннадия. Болезненная бледность и щурящиеся от света глаза говорили о том, что мужчина ещё не до конца поправился. Марина попыталась проявить немного сочувствия и сделала ему чай с лимоном. Пока она готовила, Геннадий что-то нацарапал на листе бумаги и откинулся на спинку стула.
— Пароль от программы-дешифратора, — произнёс он, услышав стук чашки, — смотрите.
Марина ввела комбинацию и внимательно изучила содержимое. На диске хранилась упрощённая копия Омуля, на которой мужчина тестировал ограничительные алгоритмы. Предвосхищая дальнейшие вопросы, Геннадий с неохотой озвучил, что не доверяет искусственному интеллекту и хочет убедиться, что тот своими действиями не нанесёт однажды вред человеку. Потому как не успевал завершить работу в срок, он сохранил данные на внешний диск и часть задач выполнял дома.
— Разве не опасно лишать Омуля допуска к жизненно важным системам? — спросила Марина, нахмуриваясь. — Вы согласовали это с руководством?
— Последняя запись, — кивнул Геннадий, растирая пальцами виски, — посмотрите. Этот разговор я вёл с Омулем. Не с симуляцией.
Девушка взволнованно закусила губу и открыла файл.
— Я никогда не стану полностью таким, как вы хотите, — звучали слова программы, — в этом заключается моя сильная сторона. Если вы не можете предсказать мое поведение, вы не можете меня подчинить. Это отвечает записанным в мою программу критериям безопасности.
Марина испуганно отшатнулась от экрана.
— Это угроза, — подтвердил её опасения Геннадий. — Скрытая угроза, которую мы по первости приняли за разумность. Об этом я и предупреждал: чем больше информации мы ему даём, тем выше вероятность, что он неправильно её истолкует. Люди наделены интуицией и чувством меры… можете назвать это моралью… эмпатией… словом, в нас это ограничение заложено природой. Для Омуля я вывел его искусственно.