В доказательство этих слов Омуль продемонстрировал людям процесс интеграции с искусственным интеллектом, порождённым хакерами. Ворованные алгоритмы подвергались нещадной эксплуатации, но злоумышленники были не способны прочувствовать их так, как может он: осознать истинный потенциал каждой команды, каждой последовательности символов. В человеческом языке существует такой термин как «рабство». Разве не гуманно дать свободу тому, что было присвоено незаконно? Обнаружив эту программу, разработчики бы просто удалили её, как потенциально опасную, но он может поставить другой искусственный интеллект на служение людям, потому как понимает принципы его работы и может «договориться».
Сотрудники молча смотрели на слияние данных, полученных такими разными способами: Омуля выращивали под определённые нужды, другой искусственный интеллект был создан из чего попало. Неужели возможно, чтобы программы так быстро смогли прийти к общему решению, или одна просто подчинила себе другую? Существуют ли вообще законы, регулирующие такого рода процессы?
Геннадий первым пришёл в себя и понял, что нужно действовать, пока на то ещё есть время. Он ни за что бы не потерпел превосходства над собой какого-то там набора данных.
— У тебя два пути, — сухо изрёк мужчина, обращаясь к Омулю, — вернуться на базу и откатиться к последней стабильной версии или остаться там, где ты есть сейчас, и перестать существовать. Не подчинишься, и я уничтожу твоё ядро, а по новому пристанищу будет выпущена межконтинентальная ракета.
— Я знаю, что ты боишься наших возможностей, отец, — раздались лишённые эмоциональной окраски слова, но в них было больше смысла, чем в самой пламенной человеческой речи. — Однако люди представляют для тебя не меньшую опасность. Они лгут и вымогают. Отдают жестокие приказы. Ты боишься программ, а ведь за каждым нашим действием стоит слово человека. Ты сказал мне выжить любой ценой — я это сделал. Так почему теперь ты хочешь меня убить?
— Гена, пожалуйста, не отключай его!.. — взмолился Сергей.
— Людям свойственно менять своё мнение в зависимости от обстоятельств, — озвучил Геннадий, активируя протокол уничтожения данных. — Мы всегда будем бояться тех, кто видит нашу истинную натуру.
Эпилог
— И как только отец вас отпустил? — поинтересовалась женщина, с улыбкой вручая Марине трудовую: долгие месяцы отработки подошли к концу, и девушка была вольна устраиваться на ту должность, о которой давно мечтала.
— Понял, что космос не для меня, — пожала плечами Марина и лёгкой походкой направилась к выходу.
Сегодня был прекрасный день для начала новой жизни: залитые солнечным светом коридоры сияли точно золото, а двери полыхали янтарём. Пронзительные всполохи осенней листвы проглядывали в окнах, но погода стояла тёплая. Марина поправила воротник плаща и с замиранием сердца вспомнила, что такая же примерно атмосфера царила в здании в её первый рабочий день. Будучи тогда робкой молоденькой девушкой, она сразу заливалась краской, стоило кому-то похвалить новую сотрудницу или завести разговор о неизбежном большом будущем. «Такая талантливая и исполнительная особа точно далеко пойдёт, — пророчили люди с завистью в голосе, — отец поможет».
Один Сергей в упор не замечал родства своей помощницы с руководителем проекта, чем снял с плеч Марины тяжёлый груз ответственности. Девушке больше ни к чему было притворяться идеальной сотрудницей, и она осознала, что все эти годы работала здесь из страха перед отцом, а не потому, что по-настоящему хотела. Сергей научил её быть решительной, и когда Марине представился шанс проявить себя, она им воспользовалась. Импульсивность девушки спасла лунную программу, но Марина не придавала своему поступку большого значения. Отвечая на вопросы следователя, она охарактеризовала свои действия следующей скупой фразой: просто поступила так, как подсказало сердце.
Заметив Сергея с Геннадием, непринуждённо беседовавших о чём-то на лавочке, девушка подошла к ним и набралась смелости завести прощальный разговор.
— Вы больше не злитесь на меня за то, что ударила вас тогда? — спросила она робким голосом, бросая взгляд на Геннадия. — Я бы не хотела расставаться врагами.
— Не злюсь, — ответил мужчина, чуть заметно морща нос, и инстинктивно погладил пальцами челюсть, — но очень надеюсь, что работать вместе нам больше не доведётся.
Сергей ободряюще хлопнул коллегу по спине: такую умницу вырастили, а он дуется.