— Потом у вас тоже хорошо получалось?
— Не помню. Наверное, не очень, раз я не помню.
— Но тебе понравилось?
— Не помню.
— Но ты ведь захотел повторить?
— Разве?
— Когда-то в начале наших отношений, когда ты еще был честен, ты мне сказал, что у вас это было пару раз.
— Может быть.
— И второй раз ты был уже не так пьян. Но трахнул ее еще раз. Значит, тебе понравилось.
— Не значит.
— Как это?
— Если мужчина трахает во второй раз женщину, это особо ничего не значит. Помнишь, тебе не понравилось, как тебя подстригли в той парикмахерской через дорогу? Ты даже плакала.
— Причем тут парикмахерская?
— А через месяц, когда тебе срочно нужно было подстричься, ты опять пошла туда же. Не просто туда же, а прямо к тому же мастеру.
— Это ближайшая парикмахерская к нашему дому.
— Номер Шухевич в гостинице был рядом с моим.
— Во второй раз мне понравилось, как меня подстригли! — жена вызывающе уставилась на Гурова.
Гуров в отчаянии повозил мышкой по экрану. Потом вместе с креслом развернулся. Он был в халате на голое тело.
— Послушай, — сказал он. — Послушай, любимая. Не понимаю, что мы сейчас обсуждаем. Думаю, что тебе просто скучно. Странно, что ты заводишь всякие такие разговоры именно после секса. Тебе что — было плохо?
— Нормально.
— Ты вроде даже орала.
— Я симулировала.
— О’кей. Половина женщин симулирует, я не против.
— Откуда ты знаешь про половину женщин?
— Статья какая-то была. Кто-то посчитал.
— Посчитал женщин, симулирующих оргазм?
— Типа того.
— А если они обманывали?
— В смысле?
— Ну, говорили, что симулировали, а сами не симулировали.
Гуров вздохнул и развернул кресло к экрану компьютера:
— Думаю, это не наши проблемы.
Жена хихикнула:
— Я так тебе осточертела, что даже слова лень подбирать?
Гуров шумно втянул воздух и снова развернул кресло:
— Завтра мне нужно сдать заявку. Ее надо было сдать еще на той неделе, но продюсер продлил срок. Он мог бы передать работу, но он хочет, чтобы именно я писал этот сериал. Этот текст — это не просто моя блажь. Это деньги, на которые мы сейчас живем. И будем жить, если ты меня не доконаешь этими разговорами.
— Ты угрожаешь мне?
— ?!
— Ты намекаешь на то, что бросишь меня, если я не прекращу?!
— С чего ты взяла?
— А что значит — доконаешь?
— Ну, я умру. К примеру.
— А-а, — она швырнула бычок с балкона и прошлась по комнате. — По-моему, это какой-то дешевый пример.
— По-моему, тебе и правда скучно. Может, пойдешь прогуляться? Доктор придет только в три.
— Куда?
— Ну, дойти до магазина, например. Это было бы кстати, время обеда.
— Ты посылаешь меня в магазин?
— Как вариант. Но я не против, чтобы ты просто прогулялась. Я не голоден.
— И о чем твой сериал? — жена стояла у него за спиной, пытаясь заглянуть в экран.
Гуров терпеть не мог, когда она так делала. Он развернул кресло и сказал, интонируя каждый слог:
— По-жа-луй-ста.
— Что?
— Не мешай.
— Ты имеешь в виду — отъебись?
— Примерно так. Но я говорю это с любовью.
— Ладно, — женщина открыла ящик комода, достала трусы. Натянула. — Ладно. Что купить в магазине?
— Что хочешь. Мне — апельсиновый сок и сигареты, — Гуров заколотил по клавишам.
— Ок, я пошла.
— Эй, — Гуров обернулся. Его реплика затормозила ее в дверях. — Эй.
— Что?
— Я люблю тебя.
Гурова усмехнулась и пошла в прихожую. Надевая пальто, она вспомнила, что забыла про бюстгальтер, но возвращаться в комнату не хотелось.
Консьерж дружелюбно махнул ей рукой.
Косые тени от домов лежали на тротуарах. Её слегка мутило, но вчера доктор, который ставит ей капельницы сказал, что это нормально. Детоксикация. Еще неделя — и она не будет пить никогда. Ну или хотя бы десять месяцев, как в прошлый раз. Десять месяцев — это много. Это больше, чем нужно для того, чтобы выносить ребенка. А уж сколько текстов можно написать за это время.
Семь лет назад не Гуров, а она выскакивала из постели, чтоб сдать работу. А Гуров сидел в том же кресле и докапывался до нее с вопросами. Потом Гуров попёр. Когда много работаешь — рано или поздно ловишь волну. Она тогда радовалась вместе с ним: Гуров шел в гору, они ждали ребенка. Ей нравилось, когда он в компании говорил:
— Эта женщина сделала меня тем, кто я есть.
Потом Гуров стал реже говорить эту фразу.
В этом была логика. Потом Гурова сама стала кричать ему это в лицо, когда они приходили с вечеринок. Она видела, как жалко это выглядит. Гуров тоже видел. Но они прощали друг друга.