— Ну как ты, сын?
— Нормально, — отвечал Мишка, вежливо улыбался и лизал мороженое.
— Как в школе?
— В школе нормально, — отвечал Мишка.
Отцу много звонили, интересовались, в Москве ли он и будет ли на каком-то вечере. Отец говорил со всеми ласково и отвечал: «Да, вечером буду в Москве, сына везу» — и весело поглядывал на Мишку.
В самолете было интересно, Мишка не заметил, как долетели. Потом долго ехали на машине по длинным улицам сквозь черноту, освещенную высокими яркими фонарями. Наконец такси остановилось у дома, больше похожего на музей, с двумя колоннами у входа, и они вышли.
В квартире было красиво, как в ресторане: большой зал, переходящий в кухню с барной стойкой, много картин и фотографий на стенах, высокие потолки с люстрами, как в театре. Мишка стоял, опершись на костыли и раскрыв рот.
— Ты жил здесь, когда был совсем маленький. Не помнишь? — спросил отец, весело нарезая бутерброды.
Мишка помотал головой. Но что-то смутно вырисовывалось в памяти. Пол. Он помнил этот пол. Блестящий, с плиточками наискосок. Как он бежит, бежит, потом падает. И еще громкий крик. Разбитая посуда. Белые осколки на полу.
— Ну, иди чай пить, — сказал отец.
И когда Мишка уселся за стол, снова спросил:
— Как ты?
Мишка отпил чай и собрался рассказать отцу все более подробно, но у того зазвонил телефон, и он, глянув на экран, ушел разговаривать в другую комнату. Мишка доел бутерброд, заскучал. Прислушался к разговору. Отец называл кого-то зайчиком.
Наконец он вернулся и поставил Мишке мультики на большом телевизоре. Пока Мишка замер перед огромным экраном, отец принес полотенце и ярко-голубое белье и застелил тахту в углу.
— В душ пойдешь? — спросил он.
Мишка замотал головой.
Мама и бабушка перед отъездом терли его мочалкой в четыре руки. Мол, мало ли, может, сразу в больницу положат. Как будто в больнице нет воды.
— Ну как знаешь. Решай сам, — сказал отец, и Мишке это очень понравилось.
Он смотрел мультики допоздна и не заметил, как уснул.
Утром приехал седой старик в строгом костюме, Мишкин дед. Он говорил с Мишкой ласково, но лицо его оставалось строгим.
Мишку заставили мыть ноги, долго собирали, долго рылись в сумке в поисках чистых носков. Наконец выехали на блестящей черной машине с шофером.
Москва как картинка поползла за окнами. Дед сидел на переднем сиденье вполоборота к Мишке и посматривал на него.
— Ну, как вы там, Миша, живете? — спросил он.
— Зачем ты задаешь идиотские вопросы? — тут же вмешался отец. — Он тебе всю жизнь должен рассказать?
Они сердито посмотрели друг на друга.
— Я в школу пошел. В первый класс, — сказал Мишка.
— И как тебе в школе, нравится?
— Нормально.
— А какие предметы тебе больше всего нравятся?
— Математика.
— А что вы сейчас проходите?
Мишка задумался. Неудобно было сказать, что они проходят всего лишь цифры. Один, два, три… Но отвечать не пришлось: они въехали в большие ворота и после долгих споров отца и деда остановились у проходной.
Мишке сделали новые снимки в аппарате, похожем на космический корабль. Потом врач попросил его раздеться до трусов и ходить по комнате. Мишке было стыдно ходить на костылях туда-сюда в детских голубых трусах с корабликами в присутствии трех малознакомых мужчин. Но он послушно прошел несколько раз от стены до стены.
— Понаблюдаем, — сказал врач. — Хорошо бы исключить дисплазию. Если ее нет, то можно обойтись без операции.
Отец и дед облегченно закивали.
Врач долго еще что-то говорил, писал, объяснял, но Мишка уже не слушал. Он рассматривал висящие на стенах плакаты с ортезами и всякими приспособлениями, делающими кривое ровным и больное здоровым. Потом он вспомнил финал книжки «Волшебник Изумрудного города», где волшебник оказался обычным маленьким обманщиком. Тут отец и дед попрощались с врачом, и они вышли из кабинета.
— Какие планы? — спросил дед, когда подходили к машине. — На ужин к нам не заедете?
— В другой раз, — резко ответил отец. — У меня вечер в клубе.
— Не рано ли водить ребенка по таким мероприятиям?
— Пап, сам разберусь! — Отец зло махнул рукой.
Отец привез Мишку в огромный детский магазин. У Мишки разбежались глаза. Он стоял и стоял перед длиннющими полками со сборными моделями самолетов и кораблей и никак не мог выбрать. Ему хотелось всё. Руки устали от костылей, и под мышками заломило.