— Да что ему станется? Мажор. Просаживает папины деньги.
— Как всегда, под мухой.
Отец перестал бормотать в микрофон и запел. Музыканты подхватили. Пел он хорошо, выравниваясь и как будто трезвея, и только иногда давал слишком резкие ноты.
— Лажает, — сказал парень с бокалом. — Но интересно лажает.
Дама со стрижкой не сводила с отца глаз.
— Следующую песню я посвящаю своему сыну, — сказал отец, посмотрев наверх, и множество других глаз тоже посмотрели наверх.
Мишка вжался в стул.
— У него сейчас болит нога, — сказал отец. — Но я уверен, что очень скоро он поправится и вырастет большим и сильным.
В зале поддержали его слова и захлопали невидимому Мишке.
Мишке было ужасно приятно и ужасно страшно. Он замер и уставился в салфетку, лежащую на столе. Отец запел. Медленно и ласково. Это была песня про что-то непонятное и запутанное: про часы, и старый дом, и море, и любовь. Это была очень хорошая песня про жизнь. И когда в конце все захлопали, Мишка тоже захлопал.
Отец будто протрезвел, пока пел, но, закончив, снова стал пьяным и, уходя со сцены, повалил стойку микрофона, но ухитрился поймать ее, чем снова вызвал аплодисменты зала. Он поднялся по лестнице и подошел к Мишке.
— Ну все, сын, — сказал он. — Я отстрелялся. Привет, Лариска, — сказал он даме со стрижкой, и по ней было видно, что они знакомы.
— Ты бы покормил его, — сказала дама.
— Ты что будешь? — спросил отец у Мишки.
— Не знаю, — честно ответил Мишка. — Я домой хочу.
— Пойдем, я сначала познакомлю тебя с отличными ребятами, — сказал отец, и они пошли в гримерку.
Гримерка оказалась прокуренной комнаткой с маленьким зеркалом, вешалкой и столом, заставленным полупустыми бутылками с коньяком и соком.
— Мой сын Михаил, — объявил отец, и десяток глаз уставились на него с любопытством.
— Дайте парню стул! — воскликнул кто-то.
Мишку тут же усадили у стены и спросили по порядку все как полагается: сколько лет, в какой класс ходит и кем хочет быть. И тут же потеряли к нему интерес.
— Дайте ребенку попить, — сказала маленькая кучерявая женщина. — Осталось что-нибудь? Ты что хочешь?
Мишка покосился на бутылку с колой. Ему налили колы и забыли про него. Все, кроме этой маленькой женщины, которая внимательно разглядывала его лицо, руки, даже костыли.
— Сын! — воскликнул отец, указывая на маленькую в кудряшках. — Сын, эт Кристина. Она очнь хорошая. Я ее очлюблю. И ты люби.
Мишка вежливо улыбнулся Кристине.
Они просидели там еще час или больше. Мишка просил отца отвезти его домой, потом Кристина тоже просила. Отец обещал и тут же забывал про обещание. Наконец кто-то вызвал такси, и в машину набилась шумная компания. Кристина с трудом усадила туда отца, а Мишку посадили к нему на колени, так как мест не было.
Машина тронулась. Отец и еще один парень запели смешную народную песню.
Вдруг отец замолчал и резко распахнул на ходу дверь. Холодный воздух ворвался в машину.
— Ты что делаешь?! — воскликнула Кристина.
— Мишка где?! Мы Мишку забыли! Тормози!!!
— Да вот он! На коленях у тебя сидит.
Отец будто только сейчас увидел Мишку и потрепал его по голове.
— Вот ты где… Маленький какой, я тебя и не заметил…
Вся компания, не разуваясь, ввалилась в квартиру. Загудела кофемашина, зашумел туалетный бачок.
Отец был пьяный, но веселый. И гости были веселые.
Мишка устроился на своей тахте в углу и осторожно достал коробку с конструктором. Разорвал пленку. Новенькие детали приятно пахли, и Мишка, изучив схему сборки самолета, аккуратно начал с хвоста.
Коньяк закончился, гости стали расходиться.
— Кристинка, не уходи! — просил заплетающимся голосом отец.
— К тебе сын приехал, — говорила Кристина, бросив быстрый взгляд на Мишку. — Сыном занимайся.
— Ты нам не помешаешь! — просил отец.
Кристина вопросительно смотрела на Мишку и снова мотала головой.
— Умоляю тебя! — Отец вдруг шумно бухнулся перед Кристиной на колени. — Кристина. Будь моей женой и матерью моих детей! Мишка, ты не против?
Предложение быть матерью Мишке не очень понравилось, так как у него уже была мать, но в целом он был не против. Он вежливо кивнул.
— Всё, она теперь моя жена и остается, — сказал отец гостям, с удивлением замершим в дверях, и стал раскручивать на Кристине шарф.
Мишка думал, что Кристина пойдет мыть посуду (так всегда делала мама, когда уходили гости). Но Кристина сидела на стуле, поджав под себя ноги, и курила. Дым тянулся через комнату, от него першило в горле. Мишка согнулся над конструктором.