Отец сел на пол около Кристины, обхватив ее ногу.
— Господи, я счастлив. Все мои любимые люди со мной, — не очень внятно пробормотал он.
Кристина улыбнулась:
— То есть это все сейчас было серьезно?
— Да! — Отец поднял голову и попытался посмотреть ей в глаза. Но его взгляд фокусировался довольно плохо.
— О’кей. Спрошу тебя, когда будешь трезвый.
— Я отвечаю за свои слова! — Отец встал и пошел, пошатываясь, к кухонному шкафчику.
Но коньяка там не было. Пустая бутылка стояла на столе. Кристина проводила его взглядом. Ехидно усмехнулась. Задавила окурок в пепельнице.
— Всё. Спать пора, — сказала она. — Мальчик тут ляжет?
У Мишки слипались глаза, но ему очень хотелось доделать самолетик.
— Встань на минуту. — Кристина сгребла коробку и остаток деталей к краю. На освободившемся месте расправила простыню и одеяло.
— Ну, спокойной ночи.
— Спокойной ночи, сын! — Отец подошел, шатаясь, и чмокнул его в макушку.
И они ушли. Никто не отнимал у него самолетик и не выключал свет. Это была странная и грустная свобода.
Мишка посидел еще с самолетиком. Передняя и задняя часть были готовы, но никак не хотели соединяться. Глаза слипались. Аккуратно положил обе половинки на край тахты и лег.
Проваливаясь в сон, он вдруг подумал, что хочет домой, к бабушке и маме. Он удивился этому, так как у отца было весело и интересно и он ему все покупал.
Мишку разбудили женские рыдания. Кто-то плакал в темноте и искал на вешалке одежду. Потом он услышал тяжелые шаги босых ног и громкий шепот отца:
— Ну куда ты, я пошутил! Не уходи, я люблю тебя, дура.
За этим последовала тихая возня в темноте, шлепок как будто по щеке, снова рыдания.
— Сука ты. Не уходи!
Провернулся замок в двери, и резко загорелся свет. Мишка прищурился. Тахта была отделена от коридора длинной стеной, прямо напротив двери висело зеркало. Мишка увидел отца, совершенно голого, которой двумя руками сжимал лицо Кристины и что-то шептал в него. На лице застыло мученическое выражение. У отца были волосатые длинные ноги и маленький белый зад с впадинами по бокам. Он пытался прижать к себе Кристину, уже одетую, в пальто и сапогах, и это почему-то напомнило Мишке картинки про фашистов и концлагерь, которые показывала ему мама, рассказывая про войну.
Хлопнула дверь, загудел лифт.
Отец, покачиваясь, вошел к Мишке и плюхнулся на край тахты. Что-то хрустнуло.
— Никто нам не нужен, — сказал отец. — Никто нам не нужен, мой дорогой, любимый мой сын. Да?
— Да, — прошептал Мишка, с ужасом понимая, что самолета больше нет.
Отец потрепал его по голове и, покачиваясь, пошел к себе.
Маленькая лопасть от пропеллера приклеилась к его заду, как комариное крылышко.
Настало утро, но отец не просыпался. Мишка несколько раз заглядывал в его комнату. Отец спал некрасиво, с разинутым ртом, и громко храпел.
Мишка сам сделал себе бутерброд, заварил чай из пакетика и сел собирать другую модель. Остатки самолета он аккуратно сложил в пакет. Дома можно попробовать починить.
В обед приехал дед, констатировал факт пьянства и стал звать Мишку с собой, к бабушке, но Мишка отказался. Дед, ругаясь, собрал мусор в мешки и ушел.
К вечеру отец проснулся, долго бродил по дому в халате, звонил куда-то и спрашивал, что было вчера, хотя Мишка сам легко мог ему это рассказать. Потом он спросил Мишку, есть ли у них что-нибудь пожрать. Были только яйца, и Мишка предложил их сварить. Но отцу неохота было ждать, и он пошел в магазин. Он вернулся только через час и принес два пакета всякой всячины. Там были и пирожные, и крабы в банках, и соки, и даже крылышки из «Макдака» для Мишки. И маленькая круглая бутылка коньяка. Мишка покосился на нее, на что отец сказал:
— Это про запас. В доме на случай болезни должно быть спиртное.
Он поставил бутылку в шкаф, где раньше стояла другая бутылка, и сел завтракать.
Мишка расположился на ковре перед телевизором. Он ел куриные крылышки и собирал танк.
— Эй, Мишка! — сказал отец. — Ты какой-то дикий человек. Зачем ты кости на ковер кладешь?
Замечание было сделано не зло, с улыбкой. От мамы он сейчас получил бы подзатыльник. Мишка собрал кости и обнаружил, что на ковре остались жирные пятна. Он испугался и прикрыл их пакетом с останками самолета.
— Что это? — спросил отец.
— Ты вчера сел на мой самолет.
У отца сделалось расстроенное лицо.
— Прости, сын! — сказал он. — Я куплю тебе десять таких самолетов, даже лучше!