Отец вытер салфеткой рот и подошел к заветному шкафчику.
К вечеру модель танка была готова. Отец тоже был готов. Он ходил по квартире и бренчал на гитаре.
— Мишка, хочешь, мы позовем Кристину?
— Нет, — испугался Мишка, вспомнив сцену в прихожей.
— Она тебе не понравилась?
— Да не, нормальная.
— А что тебя в ней смущает?
— Она дома не убирает, — сказал, подумав, Мишка.
Отец раскатисто захохотал и смеялся очень долго.
— Мишка, ты гениальный парень. Действительно, зачем нам такая баба? Что будем делать?
В комнате отца телевизор был еще больше. Они лежали в кровати, ели из банки крабов и смотрели мультики. Отец принес бутылку коньяка и пил не стесняясь. Он смеялся в тех же местах, что и Мишка. И удивлялся в тех же местах. Он был отличный друг. И ничего вкуснее тех крабов из банки Мишка никогда не ел.
Мишка осмелел и спросил у отца:
— А ты можешь купить мне такие с собой?
— Конечно! — сказал отец. — Хоть десять банок!
Мишка вспомнил, что так говорил Карлсон.
Но отец совсем не был похож на маленького толстого человечка. И это Мишку успокоило.
Потом отец уснул. А Мишка лежал рядом и слушал, как он дышит. И теперь ему казалось, что он спит красиво и даже храпит красиво.
Утром отца растолкать не смогли.
Чертыхаясь, дед собрал Мишкины вещи и сказал, что отвезет его сам. Мишке не хотелось ехать с дедом. К тому же они собирались купить крабов. Но отец как будто никого не узнавал.
В самолет их с дедом пустили первыми, на какие-то специальные места, где было просторно и всем давали наушники и пледы. Назад они летели очень долго. Дед всю дорогу молчал, посматривал на Мишку и барабанил пальцами по подлокотнику. Выходя из самолета, Мишка набрал целый огромный клубок наушников, и проводники не ругались, а вежливо улыбались.
Встреча деда и матери была короткой, дед передал снимки и заключение, вкратце рассказал об их визите к врачу. И что через полгода надо появиться на консультации еще раз. Мать слушала молча и озабоченно кивала.
Прощаясь, дед сунул белый конверт ей в карман. Мать сказала «Спасибо, но это совсем ни к чему!» и покрылась пятнами.
— Ботинки бы новые ребенку купил, — ворчала бабушка, глядя на коробки с моделями. — Раз деньги девать некуда. Фанфарон, ему бы только впечатление производить.
— Что такое фанфарон? — спросил Мишка.
Он сидел за столом и собирал самолет. Почти все детали удалось склеить. Не хватало только лопасти от пропеллера, но Мишка вырезал ее из пластиковой упаковки от сыра.
— Фанфарон — это типа царь такой сказочный, — сказала мама.
Мишка подумал, что отец и дед вполне похожи на царей, но непонятно, почему бабушка сказала это как ругательство.
Несмотря на то что маме эта затея совсем не нравилась, они пошли на почту и Мишка отправил отцу посылку с самолетом и письмом:
«Дорогой папа, спасибо за подарки и отдых. Самолет я починил и посылаю тебе. Как ты?
Привет Кристине».
Через месяц, перед Новым годом, от отца пришел большой денежный перевод и смешная открытка с миньонами. В ней он поздравлял Мишку и его маму с Новым годом и сообщал, что они с Кристиной поженились и скоро у Мишки появится сестра. Или брат.
Про самолет ничего не было.
Ботинки
Когда пришел батюшка, решились снять крышку с гроба. Олег лежал, будто снова уменьшившийся до мальчика, с темным от загара и смерти лицом. Густые, выгоревшие на Крымском солнце волосы примялись ко лбу. Отец Олега, прямой и черный от горя, провел по ним ладонью. Волосы поднялись кверху и будто ожили.
Мать стояла справа от гроба и виновато улыбалась. Опасаясь, что она сойдет с ума, родственники-врачи напичкали её транквилизаторами. Единственный сын.
Батюшка замолчал, мать Олега сделала мне знак, и мы вышли в коридор.
Не переставая улыбаться, она протянула деньги:
— Купи мне прокладки.
Просьба была настолько неожиданной, что я переспросила.
— Прокладки мне купи. Месячные начались.
На лестничной площадке, между этажами стояла девушка. Быстро оглянулась. Искусанные губы на заплаканном лице. Юля. На десять лет старше Олега, на десять младше его отца. Оба ее любили.
Я шла в аптеку, и в голове всплывали воспоминания, совершенно неуместные сейчас, когда Олег лежал в гробу.
В университете приятели уважительно над ним посмеивались. За любвеобильность и исключительные мужские способности он получил прозвище «секс». Была история с девушкой из очень приличной семьи, к которой он прибился ради удобства и домашних обедов. Она делала аборт. Это было всего полгода назад, никто не знал, что это последний шанс Олега стать отцом.