Однажды ты мне сказала, что у меня отличная дочь, и, если все ее родственники перемрут, ты с удовольствием удочеришь ее. Мы тогда долго смеялись над этой шуткой. Честно говоря, я так и не поняла, что ты за человек. Я совершенно ничего не поняла. И поэтому я все-таки хочу спросить. Всего один дурацкий вопрос: «Кто умер раньше — ворона или тот парень?»
Впрочем, не отвечай. Мне все равно не разгадать тебя, Анна К. Я гляжу на твою жизнь и пытаюсь удержать равновесие.
А ты просто танцуешь.
Мой бойфренд Харрис
— Мальчик, мальчик, проснись, — шептала Анна и гладила его грудь.
Глеб шевелился, открывал мутные глаза, шептал «люблю» и тут же опять проваливался в тяжелый, пьяный сон.
Деревья в шапках из снега стояли за окнами.
Анна спускалась вниз, варила кофе и садилась у окна. Она сидела и ждала, когда Глеб вернется. Хотя он никуда не уходил, а просто лежал в постели наверху.
Говорят, таких снегопадов в Америке не было давно.
Дом был по окна завален снегом. Прямо с веранды было видно большое озеро. Однажды они дошли до него, по пояс проваливаясь в снег. На берегу, как мертвый жук, лежала перевернутая коричневая лодка. Тут же стоял исцарапанный водный велосипед со сломанными педалями. Плетеные стулья, стол, керамическая пепельница в виде мужской головы напоминали о лете. На перилах, как тряпка, висело бывшее белое полотенце. Казалось, зима застала эти места врасплох.
Зажав дымящуюся сигарету в зубах, Глеб смахнул со стула снег. Присел. Взял пепельницу, покрутил в руках.
— Где-то была крышка от нее, — сказал он, оглядывая стол. — Наверное, дети утащили. Летом тут полно детей.
— Летом тут, наверное, хорошо, — сказала Анна, кутаясь в плед.
— Летом тут рай.
— А зимой ад, — пошутила Анна.
— Тебе не нравится? — Глеб сощурил глаза. — Тебе плохо здесь со мной?
— ЗДЕСЬ мне нравится. Дело не в этом.
— А в чем?
— Ты сам знаешь, в чем.
— Не знаю, что ты себе придумала. Я люблю тебя.
Анна грустно улыбнулась.
— Не веришь?! Мне что — землю жрать? Я могу.
Глеб огляделся. Земли не было. Кругом лежал снег.
— Хочешь, буду снег жрать?
— Желтый не ешь.
Глеб не понял шутки, встал и покачиваясь, пошел в дом.
Анна села на его еще теплое место и пожалела, что не курит. У пепельницы было мученическое выражение лица.
Анна вспомнила, как собиралась в эту поездку. Как долго искала, с кем оставить сына-школьника. Ничего не соображая, собирала чемоданы. Ехала три часа по пробкам в аэропорт. Потом десять часов они летели на самолете до Нью-Йорка. И еще три часа ехали сюда.
Он обещал показать ей настоящую Америку, такую, как показывают в старых вестернах. Маленькие бары со старинными музыкальными автоматами, благообразных стариков в растянутых кардиганах, которые пьют здесь по вечерам пиво и играют на бильярде. Америку, которая сохранилась здесь, в трехстах километрах от Нью-Йорка и которую он знал и любил.
А теперь она пять дней сидит в этом доме в лесу и смотрит, как он пьет.
Пожаловаться было некому — вокруг не было людей, дома стояли пустые. Единственной компанией здесь были олени. Они появлялись каждое утро и подолгу смотрели в окна, шевеля ноздрями. Иногда Анна разговаривала с ними:
— Что смотрите? Думаете, что я дура? Конечно, я полная дура.
Вчера Глеб, утопая в снегу, бежал за оленями, чтоб скормить им недопеченный пирог, который они купили в супермаркете. Олени смотрели на него круглыми удивленными глазами и не давали подойти. Глеб разозлился и швырнул в них пирогом. Олени побежали врассыпную, ломая ветви.
— Вообще, кормить оленей запрещено, — сказал Глеб, вернувшись. — За это даже положен штраф.
— Почему?
— Их тут слишком много. И они не так безобидны. Обгладывают деревья. Черт, холодно.
Глеб зашел в дом и начал новую бутылку.
— Зачем ты привез меня сюда?
— Странный вопрос. Потому что таких как ты здесь нет. Если бы ты была оленем, я бы тебя не взял, — Глеб улыбнулся и наполнил стакан.
Каждое утро Глеб клялся, что с этим покончено. Он вставал, пил кофе, долго ходил по дому, курил, лежал. К обеду они выбирались в ближайший супермаркет за продуктами.
«Это на всякий случай. В приличном доме должна быть выпивка», — говорил Глеб и приносил на кассу бутылку портвейна. Всего одну.
Потом они заходили в китайскую лавку, чтоб купить готовой еды. Пока Анна ждала заказ, Глеб успевал сбегать в винный магазин неподалеку. Он возвращался веселый и раскрасневшийся. Строгие и как будто высокомерные китайцы отдавали им заказ в бумажных пакетах, и Анне казалось, что китайцы всё про них понимают.