— Отлично, — говорю я. — Мама, ты в отличной форме.
Мамаша отряхивает с бедер песок и удовлетворенно закуривает.
И тут Гипс с похабным выражением лица говорит:
— А поперечный можете?
— Можем, — говорю я. — Но это будет дорого стоить.
— Ты на физре через козла перепрыгнуть не можешь, — говорит Гипс. — Я не у тебя спрашиваю.
Я делаю мамаше знак, надеясь, что она и сама понимает, что поперечный шпагат — это перебор. Но мамаша закапывает окурок в песок, становится в стойку и, глядя Гипсу в глаза, начинает опять растопыриваться на песке. Компании на пляже разворачиваются в нашу сторону. Бля, это реально магическая картина: Гипс и моя мамаша, расползающаяся на песке. Думаю, не отдавая себе отчета, она мстит мне за своего жопастого пачкуна. Потому что пачкун реально втрескался в меня тогда. Даже пытался отловить, когда я выходила из душа. Мамаша почуяла это, у нее звериное чутье. И вот теперь мстит, раскорячиваясь перед Гипсом. И этот болван смотрит на нее, как кролик на удава.
— Пошли, — говорю я Юджину и сдергиваю с песка полотенце.
Юджин послушно встает и берет сумку. Юджин — мой.
Вечером мамаша, наконец, свалила. Провожать ее на автобус потащилась целая толпа, человек шесть мужиков. И Гипс, конечно. Это напоминало собачью свадьбу.
— Может, останетесь? — ныл Гипс и подмигивал остальным.
Мамаша самодовольно хохотала. И делала вид, что подумывает остаться.
Все с облегчением выдохнули, когда она втащила свою тощую задницу в автобус.
Я подумала о том, что мне нужен психолог. Два года назад мне сделал предложение один психолог с четвертого курса. Не знаю, что вдруг на него нашло. Не сказать, чтоб я от него была в восторге, но я подумала — а чего бы и нет. Он был из семьи, которая неплохо питалась. Я как-то была у них на ужине. Короче, этот хмырь приперся с цветами к нам домой и для смелости притащил с собой друга. Я еще долго шутила, что теперь-то понятно, почему они называются парапсихологами.
Отца дома не было. Мама вела себя дружелюбно, даже кокетливо. Она напоила всех чаем, с интересом выслушала предложение и сказала «нет». Они долго возмущались и твердили: вы делаете со своей дочерью страшные вещи! Только она сама может что-то решать. Вы за нее проживаете ее жизнь. Мама улыбалась.
Когда они свалили, мама покурила в туалете (тогда она еще считала, что курить при детях неприлично), вышла и спросила:
— Где ты находишь таких придурков?
Потом она села за стол и сказала тихо и ласково:
— Ты не торопись с этим, моя девочка, не торопись. Впереди очень-очень много жизни.
Я ей поверила тогда и не торопилась. Я так сильно не торопилась, что теперь, на втором курсе института, была девственницей. И вот теперь мамаша, которая дала мне такой охренительно целомудренный совет, заявляется ко мне на турбазу и ведет себя как проститутка.
Вечером, на костре Гипс продолжал отпускать шутки:
— Юджин, женись не раздумывая. А то я отобью у тебя девушку и сам женюсь! Тещи с такой растяжкой на дороге не валяются!
Юджин пил чай и помалкивал. Мне он нравился все больше.
— А сколько твоей маме лет? — не унимался Гипс.
— По аллеям тенистого парка с пионером гуляла вдова, — запел кто-то противным голосом.
— Пойдем отсюда, — сказала я Юджину.
В домике никого не было. Комары уныло пищали под потолком.
Я плюхнулась на кровать. Юджин сел на стул.
— Сядь сюда, — позвала я, и Юджин послушно пересел.
Мы поцеловались. Потом еще. Я напирала, Юджин сдержанно отвечал. Непонятно, кто из нас был мужиком. Я запустила руку ему под рубашку. Юджин напрягся. Запускать руку дальше явно не стоило. А может, стоило. Откуда я знаю. Но если бы он меня отверг, это бы добило. Я села рядом.
— У тебя странная мама, — сказал Юджин.
— Да, мамаша сегодня отличилась, — сказала я. — Это все из-за отца.
— Когда женщины становятся такими, у них всегда есть на это причины, — сказал этот стервец.
Бойтесь молчаливых интеллигентных мальчиков. Они хуже всех.
— Моя мамаша не такая, — сказала я. — Она просто ведет себя как такая.
— А в чем разница?
— Разница в том, что мужики тупые. И способны видеть только то, что им показывают.
— То есть?
— Вали отсюда.
— Грубовато для девочки из приличной семьи.
Юджин встал и вышел со своей невозмутимой скандинавской улыбкой.
Чертова мамаша! Приспичило ей делать этот шпагат. Непонятно, как она его вообще делает. Я ни разу не видела, чтоб она хотя бы зарядкой занималась. Вечно курит и валяется на кровати. Видимо, в ней действительно умерла балерина.