- У нас тут тоже, - усмехнулся Ивар.
- Дождь, шторм, темнота, - продолжал Гуннар. – Ветер. Нет, не просто ветер, а наш северный ветер. Погода такая, что не факт, что получится выйти в море.
- Ничего, на пристани постою.
- Ты вообще откуда звонишь?
- Из Осло.
- Выйди на Акер-Брюгге и стой, сколько влезет. Ладно, я предупредил, чтоб потом без претензий. У нас все дома свободны, выбирай любой. Шестьсот крон за ночь, это с бельем и завтраком. Практически даром. Мне проще закрыть эту чертову базу к едрене фене.
- Отлично. Две ночи, начиная с завтрашней. И да, я без машины, заберешь меня в аэропорту? Рейс я скажу.
- Можно подумать, к нам из Осло куча рейсов летает, - хмыкнул Гуннар на другом конце провода. – Он один и есть, и то не каждый день. Завтра встречу, хорошо. Еще тысяча сто. В одну сторону.
Рыжий Гуннар всю дорогу молчал, зато Лили – та встретила, как обычно. Вышла на порог дома, заслышав машину, кивнула Гуннару – возле него она казалась фарфоровой статуэткой – и засветилась, заулыбалась.
- Херр Хольман, - хозяйка опустила голову, пряча улыбку, но черные глаза все равно искрились. – Привет.
- Ивар, - поправил он ее. – Еще не хватало! Привет.
- Так вот для кого ты просил протопить крайний дом, - она повернулась к Гуннару. – Хоть бы сказал! – бросила она и тут же, смутившись, добавила: - Постоянным гостям мы всегда рады.
- Дешевле все-таки закрыться на зиму, - Гуннар кинул на стол ключи от машины и направился к выходу.
- Не обращай внимания, - Лили попыталась как-то сгладить слова мужа, но у нее это не получилось. – Кстати, я считала, нам ничуть не дешевле закрыться. По большому счету, один черт. Но если до весны совсем никто не будет приезжать – я скисну, а Гуннар одичает, - она положила на стойку ключ и пакет с постельным бельем. – Помнишь свой домик?
- Конечно.
- Тогда держи, - Лили пододвинула ему пакет. – Доброй ночи!
- Доброй ночи.
Домик действительно был заранее протоплен. Ивар кинул сверток с бельем на постель, затолкнул в холодильник пакет с купленными по пути продуктами, не разбирая, и вышел на улицу. Холодный рваный ветер с моря, непроглядная темнота, светящиеся за его спиной окна хозяйского дома, тусклый огонек маяка впереди. Можно было бесконечно стоять у пристани и просто смотреть на все это, ни о чем не думая. Он так и стоял, сам уже не знал, сколько, пока не начал совсем леденеть. Все-таки его привычная осенняя куртка мало подходила для семидесятого градуса северной широты. Уходить не хотелось, от этого моря и тусклого маяка вдали невозможно было оторваться. Он поднял воротник куртки, застегнул молнию до самого верха и обернулся на еле слышный звук сзади – но за спиной никого не оказалось, только рядом, на камне, лежал большой светлый предмет, которого здесь не было еще минуту назад. Ивар шагнул чуть ближе, предмет оказался свернутой оленьей шкурой. Он закутался в шкуру, набросив ее прямо поверх куртки. Мягкий олений мех легко скользнул по щеке. Удивительное здесь все-таки место, завораживающее. Он бы долго смеялся, если б ему сказали про вдохновение – чушь собачья это вдохновение, поди его поймай. Вот сейчас ведь, казалось бы, он стоит в дивном романтичном месте – а двух нот связать не может. А где-нибудь потом – отзовется и накроет ни с того ни с сего. Так почти всегда и случалось. Нет, конечно, он мог написать что-нибудь в любой момент, - как всякий человек, хоть сколько-нибудь знакомый с гармонией и композицией, он мог придумать вагон, три вагона вполне связной музыки, вполне удобоваримой качественной мелодичной ерунды, - точно так же, как любой поэт всегда в состоянии срифмовать все что угодно на заданную тему. И не каждый еще поймет, что получившееся – не поэзия и не музыка.
Утром он отнес шкуру в хозяйский дом. Ивар, постучавшись, приоткрыл дверь – и тут же почувствовал ставшую уже знакомой атмосферу: пахло только что вынутым из духовки грибным пирогом, и Лили, напевая, нарезала его на куски.
- Привет, - Ивар опустил сложенную шкуру на деревянную лавку. – Спасибо.
- Доброе утро, - заулыбалась в ответ Лили. – Видел, какой шторм?
- Слышал.
- Жаль, в море не выйти. А завтра ты уже уедешь.
- Ну, вернусь же.
- Да? – хозяйка снова засверкала и снова, словно спохватившись, смутилась и замолчала почти на полуслове – Ивар понял, что она хотела спросить, когда он вернется, но застеснялась.
- Вернусь, конечно, - повторил он. – Только не скоро, наверное. Я сейчас на черт знает сколько времени в Америку.
Лили вопросительно взглянула на него.
- Работа?
- Ага, - кивнул Ивар.
В Нью-Йорке собирались ставить его мюзикл, контракт был уже подписан, и его ждала действительно сумасшедшая работа. Впрочем, это всегда ему нравилось.