- Извини, забыл сразу забрать, - Ивар ждал улыбки в ответ, но хозяйка не шелохнулась. – Лили?..
- Она не отзовется.
Гуннар спокойно шагнул ему навстречу из дальнего угла комнаты.
- Садись, - он пнул ногой стул, пододвигая Ивару, потом снова направился в дальний темный угол. Ивар услышал, как открывается ящик шкафа, и через пару мгновений хозяин вернулся к столу, держа в руках пыльную бутыль толстого стекла и две стопки.
- У вас с ней ничего не было, - сказал Гуннар, скорее утверждая, чем спрашивая.
- Конечно, нет.
Ивар подошел к креслу. Крови почти не было, лишь несколько пятнышек на юбке Лили, да на груди – одно большое пятно, из которого торчала рукоять рыбацкого ножа. Ивар вспомнил и этот нож, и гравировку на клинке.
Заглянуть Лили в лицо он побоялся.
- Ничего не было, - повторил хозяин. - Ну еще бы. Лили – гордячка, она никогда не стала бы изменять тайком. Да и тебе она на хрен не сдалась, правда же? – Гуннар наполнил обе стопки, придвинул одну себе, вторую – Ивару. – Тьфу, тебе ж за руль сейчас. А, ладно, пара стопок не скажется. Эй, ты что, драться со мной собрался? – он в упор глянул на гостя. – Это зря. Тебе со мной не сладить, только покалечу напрасно. А в полицию я и сам сдамся, сейчас спроважу тебя – и сдамся. Пей давай, - Гуннар пододвинул стопку к нему поближе. –Слушай, тут по пути к нам, если свернуть, три разных рыбацких базы и один кемпинг. Вот какого хрена ты тогда, год назад, проехал мимо них всех и зарулил к нам?
- Не помню.
- Да какая теперь разница… - Гуннар встал, покружил по комнате, не находя себе места, и снова опустился за стол. – Был сентябрь, а сейчас август. Год, почти год. Год я чуть ли не молился, чтобы с тобой ничего не случилось, - потому что если б вдруг оказалось, что она хоть зачем-то тебе нужна, - она б кинулась на край света.
Он снова поднялся, подошел к выходу и замер в дверном проеме.
- Я ходил вокруг нее кругами почти два года, она только кривилась и меняла ухажеров. С одним поехала кататься на мотоцикле. Парень – насмерть, Лили отделалась раздробленной рукой и сотрясением. После этого она позволила себя увезти. Мы прожили здесь почти двадцать лет, пока тебя не принесла нелегкая. Я знал, все это время знал, что она меня не то что не любит – а еле терпит, - хозяин снова наполнил стопки. – Ты знаешь, что такое любить женщину, которая тебя с трудом терпит? Ты к ней прикасаешься – а она еле сдерживается, чтоб не отшатнуться. Но она полюбила это место и эти несчастные рыбацкие сараи, которые я давно хотел снести к чертовой матери. А тебе она была совершенно не нужна, так ведь? – повторил Гуннар.
- Так. Нет, я знал, что она у меня есть. Но она никогда не давала понять…
- Потому что она тебя берегла. - Юхансен поднялся, отстранился от стола. – Ладно, все, катись.
Он дождался, когда Ивар заведет машину, тронется и вырулит на дорогу, и выудил из кармана телефон. В беззвучной ночи голос казался особенно резким.
- Да, я. Гуннар Юхансен. Да, жену, ножом. Рыбацким. Кого, ее как зовут? Звали... Лили Юхансен. Лейлагуль, если полностью, - Гуннар еще раз, чуть ли не по буквам, повторил полицейскому непривычное для здешних мест имя. – Нет, ну куда я отсюда денусь? Приезжайте.
Чистое северное небо было словно подсвечено изнутри мягким синим светом, и от этого на нем особенно четко вырисовывались черные листья, черные ветви деревьев. Над дорогой от столба к столбу тянулись провода.
Проводов было пять. Пять параллельных линий нотным станом пересекали небо.
Ивар с ходу набросил на этот нотный стан мелодию - она пришла сразу, сама по себе, совсем простая, ясная, горькая. Дорога стелилась навстречу, ему почему-то вдруг захотелось сделать из этой мелодии фортепианную пьесу, и обязательно – только для левой руки. Почему – он и сам не знал. Захотелось.
Впрочем, он сразу передумал. Тратить такую удивительно красивую тему на простую музыкальную безделушку было бы просто глупо.
Конец