Я глянул на Женьку и заметил, что у того загорелись глаза, столько денег сразу он видел редко, а держал в руках, наверное, только однажды, когда покупал свой горный. На самом деле сто долларов совсем немного. Я-то слыхал от отца, какие суммы гуляют на собачьих боях, раз в десять, а то и в сто больше. Но это не имело никакого значения.
— Не-а, — возразил я, — собака не продается, мне он такой нужен.
— Ты не спеши, подумай. Драться будут не до смерти, растащим.
— Нет, не хочу, — твердо возразил я и для убедительности отрицательно мотнул головой.
— Ну, нет так нет. — Козинов пожал плечами и приложился к банке импортного пива. — Может, искупаемся? — повернулся он к Виктору.
— Надо бы, — согласился тот.
— Ну чо, пошли с нами? — Козинов испытующе глянул мне в глаза.
Я понял, если откажусь, все окончится, так и не начавшись. Не будет у нас второго такого случая завязать знакомство с подозреваемым и его компанией. Пришлось соглашаться. Я встал и пошел отвязывать пса. Поднялись из-за стола и остальные. Мы отправились к реке, а Козинов задержался у «ниссана» и догнал нас уже по пути с ведром в руке.
— Раков, что ли, ловить собрался? — удивился Виктор.
— Может, и раков, — хитро улыбнулся Серега.
Юрка с Алданом шли вместе с нами, и я старался держать Тамерлана от них подальше. Было видно, что Алдан — зверь свирепый, мощный и злой. Он кидал на Тамерлашку косые взгляды через плечо, глухо рычал, и черная шерсть на его загривке давно уже стояла дыбом. Тамерлан на него тоже посматривал и тоже искоса, нагнув голову, но вполне дружелюбно, даже повиливал хвостом. «Тоже мне бультерьер», — сокрушенно подумал я.
Вскоре мы дошли до реки. Компания Козинова отправилась купаться не на сам дальний пляж, представляющий собой широкую песчаную косу, отсеченную от асфальтированного подъезда с рестораном широкой полосой ивового кустарника. Мы взяли немного в сторону, метров триста, туда, где находилось еще несколько пляжиков — поменьше и похуже, но зато более пустынных и еще лучше укрытых от взглядов ивняком. Кое-где ивовые кусты росли прямо посередине песчаных площадок.
Когда мы пришли, там никого не было. Женька сразу разделся и полез в воду, действительно было жарко. Я привязал Тамерлана к одному из кустов подальше от овчарки и тоже начал раздеваться. Козинов и компания не спешили, они в одежде разлеглись на песочке и докуривали свои сигареты.
Я разделся и отправился вслед за Женькой, еще раз обернувшись на Тамерлашку. Пес немного нервничал, но за мной не рвался. Воду он не любил еще со щенячьего возраста, хоть и плавал хорошо, но всегда боялся. Затянуть его в реку — целая проблема. Обычно я затаскиваю его туда на руках, а плыть он начинает еще в воздухе, что есть мочи махая всеми четырьмя лапами. Если прибавить к этому, что Тамерлан весит около тридцати кило — все трудности налицо.
…Глухой свирепый рык заставил меня обернуться, когда я был уже по пояс в воде. Алдан, ощерив зубы, рвался на поводке у Юрки, а Козинов быстро отвязывал Тамерлана. Я бросился назад, но на пути у меня встали Виктор и Виталий. Сделать я ничего не мог. Они были сильнее меня даже порознь. Я обругал их, и только, а они посмеивались и не пускали меня. Тем временем Юрка и Козинов спустили собак, и мне ничего не оставалось, как вместе со всеми наблюдать схватку. Для надежности Виктор и Виталий стали у меня по бокам и взяли меня за руки. Я попробовал вывернуться, но тщетно.
— Тихо, спокойно, — произнес Виктор, заламывая мне кисть руки, пришлось смириться.
Теперь я понял, зачем Козинов взял ведро, — разливать собак, если не удастся растащить их вручную. Видимо, он, в отличие от других, немного понимал толк в собачьих боях.
Алдан, словно лев, налетел на моего бультерьера. Овчарка есть овчарка, она всегда бросается в драку очертя голову, бьет противника грудью и рвет зубами, остервенело мотая головой. Видно было, что Алдану это не в диковинку. Тами же слегка поджал хвост и пытался уйти от агрессора, выискивая меня и рассчитывая на защиту. Что я мог сделать? Тамерлану предстояло выкручиваться самому. Мне вселяло надежду лишь взятое Козиновым ведро, видно, он не хотел наихудшего исхода…
Алдан теснил уворачивающегося буля до тех пор, пока Тами не понял, что помощи ему ждать неоткуда. После этого он стал как дьявол. Вы когда-нибудь видали бультерьера в драке? Если овчарка — лев, то бультерьер — это гладиатор. Трудно сравнить его с кем-то. Он становится единым цельнометаллическим куском со страшной пастью. Он делает резкие выпады, словно выпущенный из пушки снаряд, пытаясь сомкнуть свои железные челюсти на шее или морде соперника. Это берсерк, были такие воины у викингов, терявшие в бою чувство страха и не чувствовавшие боя. Так и буль в бою — не боится и боли не чувствует вовсе. К тому же он неожиданно изворотлив, при всей его кажущейся неуклюжести. Короче — настоящая бойцовая собака. Похоже, сражаются только его ближайшие родственнички, питбуль и стафордшир, им нет равных на собачьем ринге.