Бывает, что окунь ловится на очень больших глубинах — взять хотя бы Плещеево озеро под Переславлем-Залесским. Опустишь в лунку мормышку на пять метров — мало. И на десять мало. И на пятнадцать тоже мало. С двадцати — двадцати пяти метров — а ведь это высота восьмиэтажного дома! — хватают мотыля глубоководные хищники. Повиснет на крючке окунь — и тащишь его, точно ведро из колодца. А вытащишь, выпрет у рыбы изо рта плавательный пузырь — так велика разница давлений…
Не всю, однако, зиму окунь ловится с равной удачей. Перволедок — бесспорно лучшее время для охоты за ним. А вот к февралю жор окуня становится кратковременным и капризным: какие-нибудь полчаса, час за целый день. Да и то не хватает он тогда приманку, как положено, а только болтается вокруг нее, «постукивает», а не берет и больше подбагривается под плавники, за бок, за подбородок. И лишь к весне, к концу марта, опять начинает хорошо ловиться.
Косяки окуня на Волге бывают поистине громадны. Случилось мне в жизни набрести на один такой в районе Калязина. Около десяти часов утра попал я на лунку, которую вырубил посередине большой отмели. День был серый, тихий, теплый редкий для сурового января. К полудню я, шатаясь, поднялся с ведра — охотничий азарт сменился усталостью. На льду вокруг лунки лежали груды рыбы. Судя по разнообразию окраски, это был проходной косяк; тут были рыбы иссиня-черные — донные «горбачи», были зеленоватые — из каких-то травянистых плесов, белесые, обитающие на грунте со светлой галькой, рыжие песчаники и, наконец, какие-то уж совсем причудливой окраски светло-фиолетового, сиреневого отлива.
Критически оглядел я свои санки — груз оказывался большим, а трещина на одной из лыж наводила на раздумье. Я был один. До места ночлега оставалось около пяти километров по пухлому, тяжелому снегу.
И тут я все же решил определить размеры той чудовищной стаи, которая жировала в речной глубине. Отмель была длинная, далеко вдающаяся в русло. Пологий берег уходил вдаль и сливался с мутным горизонтом. Я отсчитал от лунки триста шагов вниз по течению, вырубил новую, и опять окуни без перерыва стали подвешиваться на блесну.
Вернувшись к исходной лунке, я отсчитал еще триста шагов в обратном направлении вверх по течению, пробил свежую лунку — и опять повторилась та же история.
Затем пробил лунки ближе к берегам. По скромному подсчету, я обследовал площадь около квадратного километра, и везде кишела рыба.
Кстати сказать, на другой день мы, уже втроем, вырубили на этих же местах больше сотни лунок и поймали не больше двух десятков окуневой мелочи…
Окунь очень вкусен — и жареный и в ухе. Крупный окунь всегда будет украшением любого праздничного стола. И хотя для истинного рыболова это и не самое главное, но все же существенное и приятное.
Щука
Посмотрите на крупную щуку. Посмотрите на это брусковатое метровое туловище, по форме напоминающее торпеду, на влажные пятнистые бока, прочерченные ноздреватым пунктиром боковой линии, на толстенную черную спину, на белое, точно замшевое, брюхо, на оранжевые плавники, на удлиненную голову, которую завершает сплюснутый нос. Не знающие пощады глаза мерцают зеленью из-под бугроватых надбровий. А теперь для завершения картины осторожно разведите ей палкой челюсти и загляните в пасть этого пресноводного чудовища. Ручаюсь, вас потрясет бесчисленное количество зубов, от самых мелких, похожих на ворс металлической щетки, до клыков, покрытых твердой эмалью и соперничающих по длине с зубами овчарки.
Зубы загнуты внутрь, по направлению к глотке. Попробуйте осторожно взяться за ближайший — и он сдвинется, как на шарнире. Он будет шататься, словно больной, но не выскочит из гнезда. Так и должно быть: в подвижных зубах легче удерживать схваченную поперек скользкую трепещущую добычу.