— Они нашли друг друга, — со смешком кивнула Шумелка. — Так что… когда мне исполнилось десять, родители выделили мне некую сумму и сказали, что я могу распоряжаться ей как хочу. Я распорядилась. Позвонила отцовскому брокеру и попросила его разместить депозиты, где и как он сочтет нужным. Когда мне исполнилось двенадцать, родители пополнили мой счет на сумму, которую я заработала, потом — когда мне исполнилось четырнадцать, шестнадцать и так далее. Мой старший брат, когда получил от родителей деньги на десять лет, потратил все на развлечения, теперь он еще долго будет доказывать, что способен на самостоятельную жизнь. Но да, это было грубо.
Она отодвинула поднос, резко встала и ушла. Дверь за ней закрылась с мягким шипением, издав при соприкосновении с пазами дикий визг, Мартина поморщилась.
— Она обиделась?
— Нет, — ответил я. — Просто не любит об этом говорить. У них в семье, если мне не изменяет память, одиннадцать детей, Шума вторая по старшинству…
— Уже двенадцать, — поправила меня Мартина. — Да, я все еще слежу за жизнью миллиардеров, которые сделали себя сами. Надеюсь, что мне тоже удастся что-то такое придумать.
Мне было знакомо это чувство. Я так открывал свою клинику… Ну, примерно с теми же надеждами. Гениальное решение, которое пришло однажды в голову Фидору Иванюку и которое помогла сделать безопасным для продажи на другие планеты и дополнительно обогатить молодая аспирантка Елина — девичьей фамилии ее я не помнил, — так вот, именно такие решения и превращали людей в небожителей.
Если бы я умел видеть деньги в самой обычной куче говна. Но — не каждому сие дано, это только потом кажется очевидным.
— Когда мы прибудем? — спросил я не то у Кэпа, не то у Вильда, но больше для того, чтобы что-то сказать, потому что пауза как-то неприятно затянулась.
— Послезавтра к вечеру, — неопределенно отозвалась Мартина и, пока Вильд зазевался, стащила у него с тарелки кусок синтемяса. К моему удивлению, Вильд никак не отреагировал на акт беспардонного воровства и продолжил спокойно есть свою порцию — уже вторую за ужин.
— А как насчет тебя, Док? — Мартина с улыбкой склонила голову набок. — Какие темы лучше не поднимать, чтобы снова не сесть в лужу?..
— Да вроде бы… — я хотел было сказать “никаких”, но вовремя понял, что тут будет уместнее рассказать какую-то веселую байку, нежели сохранять звериную серьезность. — Ну, в общем, никогда не спрашивайте меня, как я все-таки сумел выжить при вскрытии абсцесса бартолиновой железы у гигантской суемедовой крысы.
— Это такие хреновины с наш корабль ростом? — уточнила Кэп, округлив глаза.
Я кивнул.
— И тот абсцесс был размером в половину ее зада.
— Ой, мама…
— И происходило все в условиях лаборатории, где крыса содержалась в крохотном бетонном бассейне. И, как оказалось, дренажная система там была из рук вон плоха… — я сделал паузу, давая им с Вильдом самим понять, что пришлось мне пережить, когда после вскрытия абсцесса вольер начал быстро и неумолимо заполняться его содержимым.
— Ха, — Вильд хлопнул ладонью по столу. — У нас было что-то похожее. Когда мармеданец поймал понос.
— Пришлось раскошелиться на полную стерилизацию корабля, — поморщилась Кэп, но по ее веселому взгляду я понял, что начало сотрудничеству положено удачно.
***
Мы просидели еще пару часов, вспоминая всякие интересные случаи из практики, охотничьей и ветеринарной. Даже молчун-Вильд слегка разговорился. Я уже и забыл, когда уделял время дружеской праздной болтовне, и, наверное, засиделся бы и дольше, но в конце концов мне стало неудобно перед Шумой.
Вопросы о родителях были для нее не то чтобы болезненными, но неприятными. Все равно что каждый раз напоминать человеку о том, что в детстве он с трудом мог ходить или во взрослом возрасте связался не с тем человеком. Все та же Энни мне рассказала, что «в старину» очень любили расчесывать подобные темы, но что я заметил — некоторые вещи в обществе нифига не эволюционируют. Так что я тепло попрощался с Кэпом и Вильдом и вернулся в каюту.