- А это что? - вперёд показываю. - Самая яркая точка прямо над морем. Одинокая. Кажется, что немного мерцает.
Глеб молчит, задумавшись.
Ага! Забыл? Вот и поймала. Эта звезда, наверное, не входит в привычный райдер для соблазнения.
- Фомальгаут. Переводится, как "рот южной рыбы".
Улыбаюсь. Так легко с ним, оказывается.
- Какое странное название, - и забавное.
- Созвездие Южной Рыбы.
- Ты придумываешь. Где там созвездие? Она одна совсем.
- Да нет же, над морем просто плохо видно. Вон там хвост. Видишь эти бледные точки? Тянутся почти на одной линии внизу и сверху с изгибом.
- Ничего не вижу.
- Приглядись.
- Да где?
- Там же, где и рот, только справа.
- Не знаю...
- Тебе ли других рыб не знать? - дразнит уже в открытую.
- Это в каком смысле? - типа у меня глаза выпученные?! Он офигел?
В порыве праведного возмущения подскакиваю и оказываюсь напротив его лица.
Замираю.
Не дышу совсем, но сердцу это никак не мешает разгон набирать. Ничего ведь не делаем. Глаза в глаза только... Почему кроет так?
Наверное, мы бы снова начали целоваться.
Наверное, мы бы даже любовью занялись.
Но вдруг мерцающие огоньки, рассыпанные по всему берегу, разом тухнут все. И клуб Расула тоже в темноте оказывается.
- Опять, - вздыхаю.
В Береговом опять отключили электричество.
- И часто здесь так? - спрашивает Глеб.
- Пару раз в неделю, но обычно днëм. На несколько часов. Коммуникации старые.
Мы давно сидим в стороне от цивилизации. Глаза привыкли к природному свету.
- Пора? - спрашиваю.
Он поворачивает голову в сторону клуба, задумчиво щурится.
- Не-ет. Дождёмся, когда все уйдут. Намешаю тебе что-нибудь вкусное.
- И начальник разрешит хозяйничать?
- Как-нибудь договорюсь.
У него красивый смех. Каждый раз, как слышу, отмечаю. Не привыкну никак.
Мы снова про ерунду всякую болтаем. Целуемся, дурачимся. Как дети, ей богу. Выбрались на первое свидание, нашли укромное местечко и учимся друг на друге взрослым ласкам.
Впрочем, если честно, этот этап я как-то быстро промотала. Хотела вырасти поскорее. Там же интереснее - во взрослой-то жизни. Да и парни попадались нетерпеливые.
Подожглись, горим-горим, перегорели. Дальше в свободном поиске.
Петя меня в своё время очаровал. Смазливый, гаденыш. Не такой, как брутальный Орангутанг. А более миловидный, поджарый. Черты лица прямо точëные, как нарисованные. Мия на него похожа, настоящей красавицей вырастет.
Только с Петей я, наверное, впервые почувствовала что-то глубже обычной страсти. Влюблённость. Думала, что это навсегда. Моë долго и счастливо, как после титров в сериале. А оно вот как вышло... По-дурацки.
Причём, почти сразу всё через одно место пошло. Сначала моя беременность ему в тягость была, потом Мия. Тяжело пережил потерю комфорта.
Эгоист хренов! Мне как будто легко было?!
Вздрагиваю.
Замечаю, что моя рука замком сплетена с рукой Глеба.
Мы уже возвращаемся, к клубу идём, но это как-то... не ожидала. Причём, сам он на меня не смотрит. Словно чисто машинально взял, на автомате.
Почему-то... глупо это, конечно, но почему-то мне кажется, что Глеб совсем не такой. Ну... в плане семьи. С детьми будет дурачиться и умничать, про звëзды рассказывать.
Повезëт кому-то.
11
Залпом пью "Секс на пляже" и возвращаюсь к моему случайному любовнику, только что надевшему презерватив.
Секс на барной стойке - это даже интереснее.
Я уже на ней. Сижу на самом краю. Лакированная поверхность холодит ягодицы.
Всего секунду мне было стыдно за простенькие хлопковые трусики. Они пали смертью храбрых, так и не защитив мою честь. Порваны по шву. Валяются где-то на полу, как и остальная одежда.
Моя, его, вся.
В полумраке ночи. Совсем одни в клубе, где час назад было полно народа, а теперь никого. Только мы. Набросились друг на друга, как голодные звери, стоило только хозяину сего заведения за порог выйти.
Класс...
Я себя нашла.
Вот чего мне не хватало.
Ноги широко распахнуты, дикого Орангутанга обхватывают и притягивают. Пальцы в напряжённую крепкую шею впиваются.
Чувствую. Как он там внизу, упирается прямо в меня, горячую, истекающую чистой жаждой, как самка в ожидании своего хищника.
В глаза мне в последний раз заглядывает. Его - чернее ночи, чернее угля, чернее бездонной пропасти, в которую я с разбега запрыгнуть собираюсь.