Дрожь проходится по всему телу, в каждой клеточке одновременно. Предвкушение греха такое сладкое, что рехнуться можно. В голове всё плывëт, мир равновесие теряет. И я себя прошлую будто теряю, и так при этом свободно, легко и круто себя ощущаю, что сама в шоке.
В последний миг разум подкидывает идею, что надо бы предупредить, чтобы осторожнее. Что близости у меня не было очень давно. И при его размерах, наверное...
Глухо ахаю, когда он входит. Больно, но это сладкая боль, нужная, гармонично приправляющая нарастающую внутри наполненность.
Ещё.
Глеб двигается жёстко, наращивая ритм. До самого конца в меня вбиваясь, при этом не отрываясь от поцелуев, теперь уже с моей стороны совсем безвольных, но с его - грубых и пылких. Требовательных.
Моё тело привыкает. Всего за несколько погружений подстраивается, боли ни капли не остаётся. Напротив. Мне мало. Жажда внутри нестерпимая и растëт, только больше и навязчивее становится.
Пеной кипящей бурлит, как я и хотела... как же горячо. За гранью просто. Запреты все напрочь, к чëрту...
Что я творю?..
Многое. Всё, что могу, пока Глеб умело орудует в моëм теле.
Царапаю, прикусываю, целую всё до чего способна дотянуться. Прижимаюсь и пытаюсь судорожно двигаться навстречу, лишь бы ещё ближе быть, чувствовать его полнее. Впитывать аромат его кожи, мускусный и терпкий, невероятный просто. Чистый дурман, никакого парфюма не нужно. Такой густой, что плыть по его запаху можно.
И замечаю, что он вдыхает меня. С удовольствием проходится носом по откинутой назад шее, будто пьëт. Будто просто трахать ему мало. Я вся нужна, полностью.
Будто я ему правда нравлюсь сейчас. Такая, какая есть.
Без женственных форм и длинных прямых ног. Без классных дорогих духов с феромонами, которые у меня, кстати, в косметичке по постоянной прописке живут, просто, собираясь, я и не думала их использовать. Без макияжа, который я салфетками стëрла весь.
Просто я.
И от этого странного, но такого пьянящего, чувства собственной значимости, я отдаюсь так, как, наверное, никогда и никому не отдавалась.
Перестаю беспокоиться о том, как со стороны выгляжу, как звучу. Вообще ни о чëм не думаю. Растворяюсь, чувствую, рвусь на крики и стоны, теряю последние крупицы контроля.
Не понимаю в какой момент это случается, но я отказываюсь перевёрнутой и прижатой к широкой барной столешнице.
Я позволяю. Всё тебе позволяю. Бери меня, как хочешь, у тебя это получается просто... ахуенно.
Между нами совсем другой угол.
- А-а-а... Глеб... я больше... - с губ срывается, когда он возобновляет движения. Не могу! Не могу больше, взорвусь, как порох, к которому искрящий фитиль подбирается!
Ещё глубже. Ещё жёстче. Ещё быстрее.
Он волосы мои на руку наматывает, выгибает, поднимает к себе, а когда у самых губ его оказываюсь, то не целует, а прикусывает мягко, языком проходится. Рукой перехватывает за шею, фиксируя. Пошевелиться не получается. Сбежать от этих волн, насквозь простреливающих жаром. Они растут и растут, с ума сводят.
Беспощадный.
Я захлебываюсь им, его вкусом, его дыханием, его телом. Кончаю так сильно, что в прострацию выпадаю. Сознание перезагружается со скрипом, ловлю судорогу за судорогой. Полная потеря контроля.
Глеб опускает руку с моей шеи на грудь, стонет хрипло и резко. Сжимается в последнем, глубоком толчке, а затем медленно выходит.
Чувствую жалящий поцелуй где-то между лопаткой и позвоночником. Потом он отходит.
Всё ещё дрожу. Вся. Ноги колотит, руки еле удерживаются за край, по коже потоки мурашек. Внутри вообще всё как скрутилось, так никак не раскрутится в нормальное положение.
Но кайфово.
Так хорошо я себя давно не чувствовала. Смеяться хочется. Да... Почему бы и нет?
Своим глупым хихиканьем я заслуживаю ещё один поцелуй в спинку от вернувшегося Глеба.
М-м-м... Вот это приключение.
И почему мне совсем не стыдно?
Включается свет. Лампы, огоньки над баром, вывеска, фонари. Глаза режет от внезапной яркости.
Вот теперь немного не по себе. Я всё-таки голая. Распласталась на барной стойке в клубе человека, который, на секундочку, был моей первой любовью. А рядом человек, такой же голый, с которым мы только утром впервые увиделись.
- Как думаешь, здесь есть камеры?
- Ты у меня спрашиваешь? - я подскакиваю испуганно. Грудь и промежность руками закрываю.
- Я не знаю.
- Я тоже!
- Ну ладно. Завтра спрошу. Вряд ли ведётся прямая трансляция.
- Что? - кошмар! Надеюсь, что нет.
Короткими шажками я пробираюсь к джинсам. Остатки трусов тут же лежат. Майка почти у самого выхода. Где бюстгальтер?
- Эй! Что ты делаешь? - взвизгиваю, подлетая на плечо Глеба.
- Не бойся, камер, скорее всего, нет, но, даже если есть, то роутер не может загрузиться так быстро.