- Ни о чëм не беспокойся, в ту же минуту. Сра-зу, - уверяет она.
Выходим.
Бабушка бодро шагает к моему маленькому Ниссанчику. Единственное, что мы с Петей нажили в браке.
Опять вспомнила. Опять обида душит.
"Ань, а что ты хотела? Ты же только о ребёнке думаешь! А мне тоже внимание нужно! Я молодой здоровый мужик. У меня потребности".
Потребности шлюх на работе трахать. Одну конкретную уродливую шлюху-бухгалтершу.
Всё.
Не думаю о нëм больше.
"Давай не будем разводиться, ребёнку нужен отец. Будем жить, как соседи".
Знаю я его. Не хочет ползарплаты на съём квартиры тратить. И алименты платить. Вот и всё.
И самое обидное то, что моя семья... Моя! Мои мама и папа! И братья, и остальные. Все мне говорят, чтобы семью сохранила.
"Подумай о ребёнке"
"Все гуляют"
"Все ссорятся"
"Дай ему шанс"
"Смотри какой работящий"
Но самый клëвый совет мне сестра двоюродная дала:
- Так ты тоже гуляй, в чëм проблема?
Только бабушка Марфа меня понимает. Любименькая моя.
- Ой, ну что такое? Заводи уже, - ворчит она, ëрзая во внезапном объятье. Отпускаю, она пристëгивается.
И тëтя Люда тоже лапочка. Так сильно мне с Мией помогает. Заобнимаю её потом, когда вернëмся.
Мы трогаемся, выезжаем со двора и едем по главной. Потом сворачиваем ближе к берегу, в горку.
В салоне странный запах. Корзинка на коленях моей пассажирки пуста, но я отчётливо ощущаю что-то сладкое, пряное, но при этом свежее. Будто приправы какие-то.
Светает.
- Вон там, видишь? Вон та халупа. Это Зойкина.
Бабу Зою я знаю. Через день к нам со сплетнями приходит.
Торможу у её домика.
Мы выходим из машины. На пустыре ветер гуляет. Треплет волосы. Заныривает под подол, холодит открытую спину.
Глупо с моей стороны было в одном сарафане из дома выйти. Обнимаю себя руками, плечики, тру сильно-сильно.
- А ну быстро надень! - в руках бабушки вязанный кардиган.
Так вот что воняло так всю дорогу! Она его в сумке для меня тащила? И из какого только сарая вытащила?
Но тëплый.
- Спасибо, - буркаю.
Хозяйка халупы уже на ногах. Кормит живность. Куры, утки и две беспородные собаки на цепи. Небольшие, но страшные обе. Косматые, громкие. Вот это зубы... Как цапнут...
О-очень длинная цепь. А я о-очень боюсь собак, с детства.
Вжимаюсь спиной в невысокий заборчик. Он мне по пояс. Если что, и перепрыгнуть могу. Спастись.
- Да ты не бойся! Погладь, хочешь? - старушка отважно закидывает в скулящую пасть какие-то объедки.
Варварство. Сейчас уже нельзя так... Двадцать первый век же на дворе.
А на этом дворе - девятнадцатый.
Вдруг в моих руках оказывается плетёная корзинка.
- Анют, мы пока воду нагреем, а ты трав собери, - бабушка Марфа невинным взглядом давит.
- Я?
- Ты-ты, милая.
- Здесь? - оглядываюсь. - Да я же в траве не разбираюсь совсем.
- А что там разбираться? - она достаёт из кармана сушёный фиолетовый цветочек. - Таких и набери.
Снова зелёный скалистый берег глазами обвожу...
- Да тут... Нет таких.
Она вытягивает указательный палец вдоль берега. Там дальше скат. Не видно ничего.
- А ты езжай на пригорок. На краю Мыса и найдешь полянку.
Дом тёти Люды
2
Сколько ей вообще надо?
Того, что было на вершине, хватило, чтобы плетëное дно закрыть. Ещё?
Вон там, кажется, много...
Я осторожно перебираюсь по склону. Спускаюсь на уровень ниже. Мелкие камешки осыпаются из-под сандалий.
Хотела букет для Мии из диких цветов собрать. Плюнула. Стебли неотрывные, жëсткие. В следующий раз с собой нож возьму.
Нога, блин, скользит куда-то вообще не туда.
Так... Спокойно! Чуть не грохнулась.
Там внизу - не море. До моря ещё метров десять. Но на гальку тоже падать не хочется. Ушибусь, буду вся в синяках. А я и так страшненькая.
Понятно, как бабушка дожила до своего возраста! Опасное дело на чужие плечи перекладывала.
Коварная!
Я эту траву с фиолетовыми цветками у дома раз десять видела. Она ж там под каждым камнем растёт. А нет! Иди, внучка любимая, козьими тропами. Залезь на край скалы, посмотри на море.
Такое же море. Такое же точно, как из моего окна.
А сама сидит себе в безопасности, пьёт чай с подругой. Эх... Я тоже по друзьям скучаю.
Срываю очередной стебель, вдыхаю аромат. Что-то сладковатое, с нотками мёда и... чая?
Не пойму. Душок от моей одежды все остальные запахи глушит.
Набираю полную корзину.
Внезапный шорох за спиной заставляет меня вздрогнуть. Шелест в кустах. Частое чужое дыхание... как хрюканье.