– Уверена, это ИМП.
В аптеке мне сразу дали пиридиум, а вот ципро пришлось ждать, и я подошла к журнальному стенду. Пиридиум я с непринужденным видом запила яблочным соком, заранее зная, что платить за него не буду, а обличающую меня пустую бутылку спрятала за журналами. Лекарство уже дало эффект, стало легче, но в туалет тянуло все сильнее. Я объясняла это инфекцией и пережидала нелегкий момент, переминаясь с ноги на ногу и читая заметку о прохождении беременности у знаменитостей.
Этой проблеме – не самим детям, а беременности – был посвящен целый номер журнала. Будь у меня такое, попала бы я в заведение получше? Может быть, я ошибалась насчет детей.
Внезапно я почувствовала, как по ноге побежала теплая струйка, и опустила голову. И действительно, на брюках, на самом заметном месте, расползалось мутно-оранжевое пятно. Вот же хрень. Я совершенно забыла, что пиридиум окрашивает мочу в оранжевый цвет, и вот теперь обмочилась так, что могла сойти за дорожный конус. Подбежав к прилавку, я торопливо рассчиталась за ципро и выкатилась из аптеки. На такси рассчитывать не приходилось – я бы испачкала сиденье и испортила воздух, – так что пришлось идти пешком. Плохо соображая, что к чему, и распространяя запах мочи, я проковыляла по Мейн-стрит мимо группки любителей позднего завтрака, видя в них тех, кого видят каждый день здешние бездомные. Я ощутила ненависть к ним и стыд за себя. Но они не обратили внимания ни на меня, ни на оранжевое пятно на моих брюках. Мне даже захотелось испортить им завтрак, сесть между ними и прервать их дурацкие разговоры. Пусть бы отвлеклись, пусть бы занялись мной.
Телефон я включила в полдень. От Гаррета не было ни слова, но зато от Адама прилетело целых двенадцать сообщений.
беспокоюсь о тебе!!! обязательно бы навестил в больнице но я в тихуане
я в порядке, – написала я, – правда
пришли фотки крови. голая с кровью!
Джейми тоже написал, спросил, как и что.
Я отправила три разных ответа:
люблю калифорнию!
еще скучаешь по мне?
умираю
Все три были ни о чем. Кроме, может быть, третьего. Проблема с ИМП временно потеряла остроту, но покоя не давал Гаррет. Мысленно я снова и снова прокручивала прошлый вечер. Странным образом события и ощущения представлялись более красочными, яркими и глубокими, чем было на самом деле: вагина влажнее, член толще, стоны искреннее. Я вспомнила его язык и подбородок, и на глаза навернулись слезы. Что же все-таки случилось? Почему он не хочет меня? Я легла спать, положив рядом поставленный на вибрацию телефон, но толком так и не уснула. Просыпалась каждый час, смотрела, не пропустила ли что-нибудь. А потом решила, что, наверно, стоит вернуться в группу.
23
Взгляды, которыми встретили меня в группе, выражали откровенное презрение и как будто говорили: ну мы же знали, что ты вернешься. Вообще-то все мне даже обрадовались; а я подумала, что для них чем больше таких же чокнутых, тем лучше. Значит, они не так уж и одиноки, а на фоне некоторых не такие уж и чокнутые. Я-то считала себя нормальной по сравнению с ними. Да, может быть, с обсессией, с этим своим тараканом, но я же не поджидала Гаррета за дверью его офиса. Ничего подобного. И тем не менее все в группе вполне себе неплохо поживали.
Куриная Лошадь с гордостью трубила о своих победах. Этим утром она обнаружила в припаркованной на солнцепеке соседской машине двух запертых собак и предприняла меры по их спасению.
– Напустила на этих живодеров службу защиты животных.
Когда защитники прибыли, соседи, которые всего лишь относили в дом пакеты с покупками, были вне себя от злости. Они колотили ей в дверь и поносили последними словами.
– Думаете, на меня это подействовало? А вот и нет. После того как меня выселили, я чувствую себя обязанной – как жертва – защищать всех других обиженных существ.
Брианна, выглядевшая так, словно только что закачала в лоб свежего ботокса, познакомилась с каким-то мужчиной на ОкCupid – новом для нее поле. Они даже сделали большой шаг вперед, перейдя от обмена эсэмэсками к переписке посредством электронной почты.
– Конечно, сейчас он в Европе – по делам, – мягко пояснила она, выгнув брови, как ребенок, наблюдающий за пролетающим гусиным клином. – Но сказал, что хочет сразу по возвращении встретиться со мной. Лицом к лицу. В настоящем ресторане. И я думаю, что пойду.