– Что, если я возьму в магазине тележку для покупок и прикачу ее к океану? Здесь, в Венисе, много людей с такими тележками. Погрузим тебя в нее и прикроем одеялом. Я провезу тебя по берегу, и ты будешь моим секретом. Никто ничего не заподозрит, здесь чудаков хватает.
– Но разве бездомных пускают ночью на пляж? – засомневался Тео. – Бродяг? Одно дело, когда ты идешь ночью одна, как сейчас. Ты – обычная женщина, в платье. Ни полиция, ни береговая охрана на тебя и не посмотрят. И даже если кто-то подойдет сюда, к камням, я всегда успею уйти в воду, нырнуть, и никто меня не увидит! Но если нас остановят с тележкой, вдалеке от воды, и меня обнаружат в ней, то как мне потом освободиться? Посадят под замок или отдадут в какое-нибудь жуткое шоу. Помни, на суше я беспомощен.
– А если взять не тележку, а детскую коляску? И проделать все не ночью, а на рассвете? Утром никаких ограничений нет, и на берегу пустынно, разве что какой-нибудь серфер появится. Загрузим тебя в коляску, укроем нижнюю половину одеялом, и люди будут думать, что ты – мой ребенок. Только взрослый.
– И все-таки опасно. Вдруг кто-то увидит, как я забираюсь в коляску?
– Подумают, что ты в гидрокостюме. Другие же наверняка так и думали. И я сама поначалу.
– Да. Другие так и думали.
– Вот видишь!
– Я хочу. Но боюсь.
– Да, понимаю.
– Но я действительно хочу.
– Ладно, тогда слушай мой план. Вот как мы – гипотетически – все сделаем. Я пойду в хозяйственный. Или, может, в магазин игрушек. И куплю коляску. Что-нибудь побольше, чтобы ты поместился и чтобы ничего не болталось. Приду завтра на рассвете. Точнее, не завтра – потому что уже рассветает, – а послезавтра. Ты приплывешь к камню, как обычно. А потом переберешься в коляску. Я принесу одеяло, может быть два. Укроем тебя полностью, чтобы ничего не было видно. Посмотрим, что получится, как ты будешь себя чувствовать. Потренируемся.
– О’кей. Думаю, что это я смогу. Потренируемся.
– И ничего больше.
34
Покупать коляску совсем не то, что искать косметику или одежду, – ничего сексуального. Я даже задумалась, неужели настоящая любовь всегда выливается вот в такие моменты не-сексуальности. Может быть, моменты не-сексуальности постепенно сплавляются в нечто плотное, как чешуйки у Тео: начавшись с едва заметных почти родинок или веснушек, потом выросли и затвердели. Я побывала в трех хозяйственных магазинах, прежде чем обнаружила достаточно большую коляску. Представила, что покупаю ее для своего ребенка. Для него или нее? Нет, для мальчика по имени Тео. Представила, что иду с ним, темноволосым малышом. Как бы это было? Испытывала бы я к нему такие же сильные чувства, как к Тео? Может быть, я просто обманываю себя этими романтическими приключениями, ищу способ заполнить ту пустоту, заполнить которую, как говорят женщины, можно только любовью к детям? Если нет детей, в один голос твердят они, то ты упускаешь самое главное, потому что нет большей любви. Да пошли бы они все, эти детоносицы с их «наполненной» жизнью; им-то никогда не выпадали такие приключения, как мне. Как хорошо, что коляска не предназначена для какого-нибудь сопливого ребенка, которым мне пришлось бы притворно восхищаться, а в душе ненавидеть за то, что испортил мое тело и отнял свободу.
Какая тоска.
Мои романтические приключения – вот что волновало меня по-настоящему, вот что не оставляло места для пустоты. Возвращаясь домой с коляской на буксире, я решила не думать о том, что будет потом. Не думать об отложенной снова диссертации. Не думать о Клэр и ее телефонных звонках. Определенно не думать о Джейми и Фениксе. И о Доминике думать ровно столько, сколько нужно, чтобы он оставался жив, но не тратить на него драгоценное время, обнимаясь и согреваясь его теплом. Мое отношение к нему изменилось, я уже воспринимала пса не как радость или подарок, а как еще одну навязанную мне ответственность.
А еще я решила не думать о том, что будет, если Тео испугается и откажется пойти со мной. Я занялась делом: убрала в доме, поиграла со светом, выбрала музыку. Записи на айподе Анники, предназначенные, похоже, для мгновенного перехода в позу треугольника, вполне годились и для секса. Мне требовалось только выбрать правильный момент и, чтобы он остался в вечности, вытянуться на грани пространственно-временного континуума и всосать всю окружающую пустоту.