– Да. Но, наверное, как и все мы.
– У тебя очень развита интуиция. Я чувствую тебя, знаю, что чувствуешь ты. Ты ведь воспринимаешь боль других людей?
– Думаю, что да.
Мне даже стало интересно: знает ли он, что чувствую я. Знает ли, что если я останусь вот так еще немного, то могу и задохнуться этой новой тьмой.
– Мне нужно проверить Доминика, убедиться, что у него все хорошо, что он спит.
Доминик действительно спал, вытянувшись на полу в буфетной и словно распространяя невидимые лучи покоя. Если бы мы были сейчас вдвоем, я и Доминик… Желание это кольнуло острой иглой. Почему-то пес отошел на второй план, а моей главной заботой стал чужак. Почему мне вдруг так понадобилось затащить Тео сюда? Может, лишь потому, что это казалось невозможным? Может быть, это в моем духе: я привела его сюда, я знаю, что могу это сделать, и уже ничего не хочу? Может быть, в группе правы и у меня сексуальная аверсия? Я глубоко вдохнула и собралась. Нельзя оставлять Тео одного в комнате.
– Хочешь что-нибудь съесть?
– Нет, ты только возвращайся.
А что вообще он ест? Планктон? Рыбу? Дыхание у него было свежее, с соленой ноткой, но рыбой не отдавало. От него пахло океанским воздухом.
Завернувшись в одеяло, Тео сидел в гостиной в лучах солнечного света, попадавших в комнату через большие окна.
– Мне очень жаль, – сказал он.
– Что такое?
– Думаю, я принес сюда с собой частицу тьмы и печаль, отряхнуть которую могу не всегда. Мне казалось, что, попав сюда, я испытаю разве что страх, но теперь невольно спрашиваю себя: зачем? Для чего? Наверно, мы получили какой-то опыт. В этом был смысл. В этом была цель. Знаешь, я намерен жить долго. Я уже долго живу. Много людей пришли и ушли у меня на глазах.
Много? Интересно сколько? Сколько женщин? Русалок? Я хотела сказать, что буду с ним всегда, но сомневалась, что именно это он хочет услышать. Я не могла дать такое обещание. И причиной моей сдержанности вовсе не был предстоящий отъезд в Феникс или страх близости. Меня останавливала боязнь быть отверженной.
– Но ты выглядишь таким молодым, – возразила я.
– Я немолод и живу очень долго. Я не вечен и могу умереть. Но мы обычно не болеем, по крайней мере физически. Наверно, это как-то связано с жизнью в соленой воде. Она оберегает нас, сохраняет молодыми и защищает от недугов.
– Так сколько же тебе на самом деле лет?
– По правде говоря, я даже не знаю. Там, внизу, это неважно. Может быть, сорок?
– Сорок мне. Почти. Получается, я младше тебя.
– Я же говорил, что ты молодая. А мне, может быть, даже больше.
– Кто твои родители?
– Они такие же, как я, и вместе с тем совсем не такие. Выглядят как я – по крайней мере, мать, – но больше меня довольны своим существованием. Они никогда не выходят из воды. Не потому, что чего-то боятся, но им просто неинтересно. Кстати, такое вот ползанье по песку очень утомляет. Иногда я чувствую усталость даже в воде. Такое впечатление, что физические нагрузки утомляют меня не физически, а психологически.
– Так бывает всегда.
– А еще я боялся, что не смогу… ну, ты понимаешь. – Он неловко рассмеялся.
– Боялся, что не встанет?
– Да. Не потому, что не захочу тебя или не смогу физически, а из-за психологического истощения. Я сомневаюсь в себе и становлюсь все более мнительным.
– Тео…
Теперь, зная, что темноту принес он, я чувствовала, что не обязана больше бояться. Мрак исходил не от меня. Я несла ответственность за Тео, но не за атмосферу. Сколько раз я пыталась повлиять на ситуации, людские чувства, настроения, приспосабливая, подлаживая собственное поведение. В этом случае я была вне игры. Как повлиять на сверхъестественное существо? Существует ли он вообще? Я решила, что существует как настроение. В некотором смысле мое настроение и существовало, и не существовало. Люди говорят, что настроение можно вызывать усилием воли и так же прогонять. Просто думай позитивно. У меня так не получалось. Мои настроения существовали сами, даже если никто не мог понять, почему и откуда они взялись. Вот почему я боялась чувств. Теперь я поняла, что должна, никого не слушая, не пытаться изменить настроение, но уступить ему, отдаться идущим чувствам и, может быть, прокатиться на них, как на волнах.
– Давай немного отдохнем. Я тоже устала.
– Да, давай. С удовольствием. Иди сюда, ляг со мной.
Я забралась к нему на софу, и мы легли лицом к лицу. Тео закрыл глаза, и я поцеловала веки и щеки. Он обнял меня. Все, что над хвостом, было теплым и мягким, а вот что делать с нашими нижними половинками, я не знала. Обвить хвост ногами, как можно было бы сделать, будь у него ноги, я не могла, а потому просто перекинула одну ногу через хвост, а вторую вытянула вдоль. Обычно, когда рядом кто-то еще, мне приходится отодвинуться, чтобы не уснуть. Когда меня прижимают, я чувствую себя будто в западне, мне жарко и душно, в общем, некомфортно. Но хвост Тео был прохладен, почти как встроенный фен или компресс, и мне даже вспомнилась тетя одной моей подруги, учившая фокусу от бессонницы: одна нога под одеяло, другая на одеяле. Теперь я чувствовала себя так, словно лежала под солнцем, накрыв одну ногу полотенцем и опустив в воду вторую. Представив эту сцену, я отдалась волнам. Рядом глубоко и ритмично дышал Тео, и вместе с дыханием до меня доносился легкий запах рыбы. Солнце заглянуло в окно, и мы уснули под его лучами на наших лицах.