В своих фантазиях мы никогда не представляем, что объект фантазий может пострадать. Я знала, что он чувствительный, но не верила, что это у него настоящее, что он может быть таким же чувствительным, как я. Не верила, что он и в самом деле может почувствовать себя преданным. Было ли это так потому, что он – мужчина, а я – женщина? Мне думалось, что только я способна испытывать такой стыд, ощущать себя отверженной. Я считала, что чувствовать это может только женщина. Теперь все это выглядело безумием. Я была безумна, когда умоляла кого-то остаться, и я была безумна, когда уходила и бросала.
– Мне стыдно. Я хочу уйти. Ты мне поможешь?
Я не сдвинулась с места.
– Ну и ладно. Тогда я сам.
Тео сполз с софы и потащился по полу через ковер – ничем не прикрывшись, совершенно голый. Шокированная, я стояла, смотрела и даже не пыталась ему помочь. Но и не останавливала. Не плакала. Не испытывала грусти. Все мои представления о нем оказались неверны, и это открытие совершенно ошеломило. Поначалу Тео был для меня просто сексуальным пареньком-серфером, и это он мог сделать мне больно, но уж никак не наоборот.
Тео добрался до двери, потянулся к ручке, повернул ее и вывалился, голый, наружу, в ночь. Со стороны он был похож на огромную умирающую рыбу. И только тогда я начала плакать.
– Подожди! – Я побежала за ним. – Стой. Позволь мне хотя бы помочь тебе!
– Ты уже много чего сделала.
Я проследовала за ним по бетонированной дорожке до тротуара. Тео полз медленно, волоча за собой хвост. Я разнервничалась и совершенно не знала, что делать. А потом мне вдруг стало смешно. Может быть, потому, что вся ситуация была такая необычная и нелепая. Казалось бы, что может быть нелепее, чем проснуться усыпанной пончиками в Фениксе, и вот, пожалуйста, я уже в Венисе, с получеловеком-полурыбой, в которого ухитрилась втрескаться и который удирает от меня по тротуару. Или, может быть, мне было смешно, потому что было страшно.
За тротуаром начинался песок. Я шла за Тео, который походил теперь на какого-нибудь джанки, напялившего на себя дурацкий маскарадный костюм, или на ветерана с ампутированными конечностями, упавшего со стула, угодившего культями в чешуйчатый мешок и пытающегося вернуться на место.
– Прощай, – бросил он.
Я всхлипнула и побежала домой, где заливался лаем Доминик.
– Прости! – крикнула я ему. – Это я во всем виновата. Иди, иди ко мне.
Я обняла пса за шею и прижалась лицом к шерсти. Потом взбежала по ступенькам, и Доминик, несмотря ни на что сохранивший верность, последовал за мной. Глядя в окно, я увидела, что Тео преодолел всего лишь полпути до камней. На мой оклик он даже не обернулся. Мучительно медленно продвигаясь по песку, он казался беспомощным и жалким, но, оказавшись в воде, как будто взял себя в руки. Он – закон природы, подумала я, хотя и не поняла, что это значит.
Я сбежала по ступенькам, пересекла тротуар и песок – Доминик мчался за мной, – села на камень и стала ждать. Я ждала всю ночь – без одеяла, в одном платье, прижимаясь к собаке. Раз или два я звала Тео, но он не вернулся.
46
К утру я вся была разбита – душой и телом. И оставаться в Венисе больше не могла. Что-то определенно пошло не так, и лучше не становилось. Только хуже. Групповая терапия привела меня к человеку-рыбе с острым синдромом покинутости. Пошло оно все куда подальше. Я приехала сюда, чтобы избавиться от Джейми, с надеждой, что расстояние поможет прийти в себя. И вот теперь Джейми преследовал меня, а я уже не желала его видеть. Так что, миссия успешно выполнена? Разве я не победила? А раз так, то не пора ли вернуться в Феникс и востребовать приз. Я решила позвонить ему и сообщить добрую весть.
– Привет, это я.
– Знаю. – Он рассмеялся.
– Ты как?
– В порядке. Давно тебя не слышал. Беспокоился.
– Извини. Нужно было время кое-что обдумать.
– Вот как?
– Да.
– И что надумала?
– Ну, прежде всего… Ты еще с ней, с… Меган? Или все выгорело?
– Вообще-то кое-какие проблемы возникали.
Я знала, что разлюбит он быстро, но все кончилось быстрее, чем я ожидала.
– Неужели?
– Да. Хотел поговорить с тобой об этом, но не хотел писать. А потом, когда ты не ответила, решил, что будет лучше поговорить лично после твоего возвращения.
Вот так. Он хотел меня вернуть. Бросал ради меня Меган, но хотел, прежде чем сделать последний шаг, удостовериться, что я готова вернуться. Мужчины – трусы. Но я могла понять его и пожалеть. Пять минут назад я страдала от любви к Тео. Сердце большое, его на многих хватит. Нам всем нужен в жизни кто-то, потому что, как ни крути, люди слабы.