Главная ловля корюшки производится во время весеннего ее хода: в Неве особыми сетями — мережами, в Онежском озере, в устьях рек — большими неводами, а в реках — сетями, растянутыми на роде кольев, которые вбиваются, начиная от берега, не поперек реки, а под острым углом. В Ладожском озере, кроме весеннего лова в реках, после их вскрытия, корюшку ловят и летом (в северной части озера) большими неводами. В Белом море главная ловля этой рыбы производится в начале зимы — до Рождества, около берегов, трехстенными сетями (длиною до 20 сажен и не более двух аршин ширины), в которых она запутывается.
Кроме того, по берегам Белого моря значительное количество корюшки добывается уженьем, которым занимаются здесь преимущественно женщины, старые и подростки. Удят корюшку по льду, почти в течение всей зимы, но главным образом в феврале и марте. К короткой (около 6 вершков) и узкой (в вершок) дощечке (клещице), заменяющей удилище, с вырезками для наматывания лесы привязана волосяная леса в 2–3 сажени длины с свинцовым грузилом длиною в 1½ вершка и диаметром в 3/8 вершка. Сквозь нижний конец грузила продевается «перевесло» — проволока (или тонкая железная палочка) в 3 вершка длины, к концам которой привязаны на волосяных поводках (тоньках) в 3 вершка длины довольно большие крючки без загиба (т. е. жало и стержень в одной плоскости) и с жалом, отогнутым наружу. Иногда перевеслом служит само грузило, которому придана форма пологой дуги; в этой свинцовой дужке (привязываемой посредине) проделывается от 3 до 5 дырочек, в которые продеваются тоньки с крючками. Насадкою служит небольшой кусок рыбы (наваги, корюшки, мелкой сельди, вьюна или сижка); наживленные крючки спускают через прорубь (до полуаршина диаметром) так, чтобы они стояли в полводы (корюшка держится в далеком расстоянии от дна), и кладут клещицу поперек проруби или прижимают ее рогулькой, воткнутой в снег. Обыкновенно в одну прорубь спускают по две лесы. Время от времени, подергивая за клещицу, рыболов узнает, попалась ли рыба; в последнем случае быстро вытаскивает леску и ударом маленькой палочки по голове или просто ударом об лед высвобождает крючок и снова опускает леску в прорубь. Таким же способом удят (с февраля) корюшку и в южных частях Ладожского озера (на куски корюшки же), но здесь только при хорошем лове удается поймать до 300 штук в день.
У нас охотники-рыболовы, кажется, нигде не занимаются уженьем корюшки, вероятно по той причине, что ее можно ловить только в море. Но в Германии и в Англии, где корюшка дольше держится в реках и дальше заходит в них, уженье это довольно распространено, хотя, за своею легкостью, не пользуется особым уважением. В устьях Темзы ее удят в большом количестве с плотов, доков, кораблей — с средины июня до конца ноября, главным образом летом, на глубине не менее 7–8 фут., маленькой удочкой с поплавком и несколькими мелкими крючками (№ 8–9), привязанными к леске на коротких поводках в расстоянии 9 дюймов. Насадкою служат черви, куски раков, крабов, морская мокрица (Asellus aquaticus), но лучше всего берет корюшка на кусочки угря, вырезанные с брюшной части. При поклевке поплавок ложится на воду, и в этот момент надо подсекать быстрым и резким движением. По Алькену, в Германии ловят корюшку (в море и речных устьях) с июля (по Борне — с июня) по декабрь, на короткие крепкие удилища с тяжелым поплавком и длинной бечевкой с грузилом (на конце) и 10–12 (и более) крючками, привязанными, как сказано выше, всего лучше, однако, на поводках из щетины. Грузило должно касаться дна. На крючки насаживаются преимущественно куски рыбы (угря, корюшки) величиною с ноготь, причем нет надобности закрывать крючок, так как корюшка берет очень жадно: при хорошем клеве иногда в несколько минут (?) выуживают 60–70 штук. Иногда удят корюшку без поплавка, беспрестанно опуская и приподымая леску, так как клева ее не слышно. По своей необыкновенной живучести корюшка служит превосходной насадкой для ловли всех хищных рыб.
Несмотря на то, что количество корюшки, добываемой на севере и северо-западе России, весьма значительно и, вероятно, должно считаться сотнею-двумя тысяч пудов, рыба эта далеко не имеет такого важного промыслового значения и такого обширного сбыта, как снеток, т. е. выродившаяся и измельчавшая корюшка. Большею частию она поступает в продажу свежею, и ценность ее, сравнительно с ряпушкой, весьма незначительна; в Петербурге сотня корюшки продается от рубля до трех, а в Ладожском и Онежском озерах стоит гораздо дешевле[168]. Мясо ее очень нежно и вкусно, но имеет специфический запах, похожий на огуречный, который усиливается во время нереста и многим не нравится. Запах этот, однако, исчезает после копчения. Коптят корюшку, впрочем, редко, по причине ее дешевизны; большую часть летнего улова в северной части Ладожского озера сушат в печах, причем из трех пудов свежей выходит пуд сушеной рыбы.