Кроме этого способа, в Германии часто ловят угрей на мертвую рыбку, с большим поплавком из связки камыша и камнем, для того чтоб угорь не мог утащить снасть. Рыбка насаживается следующим образом: поводок с крючком отрезывается и при помощи иглы пропускается через рот в задний проход так, чтобы крючок торчал изо рта. Для того чтобы рыба лежала на дне стоя, подобно живой, грузило должно находиться в ее брюхе. Шнурок привязывается к одному концу поплавка, а к другому привязывается такая же бечевка с довольно тяжелым камнем. При постановке длина как того, так и другого шнурка должна значительно превышать глубину воды, так чтобы расставленная снасть имела бы форму трапеции, верхняя сторона которой составляется поплавком, а боковые — шнурами. Таких снарядов можно расставлять довольно много, и ловля ими бывает весьма успешна.
Не менее распространена, как в Германии, так и во многих местностях Франции, ловля угрей на переметы[96], но эта ловля практикуется уже больше промышленниками. Перемет состоит из крепкой бечевки различной длины, в которой привязывается (обыкновенно во время постановки перемета) от 8—10 до 100 и более крючков (№ 5) на коротких (пеньковых) поводках; на концах бечевки прикреплены довольно большие камни, а на расстоянии 2–4 сажен — меньшие. Перемет этот ставят вдвоем с лодки, поздним вечером, опуская его вдоль течения и вообще недалеко от берега. Насадкою служит сначала червь, а затем, в сентябре, когда угри кормятся преимущественно мелкой рыбой, — вьюны, гольцы, миноги и пескари, которых насаживают за губу или ноздрю. Вся снасть лежит, следовательно, на дне, и чтобы отыскать ее, употребляется багор или небольшой якорек на бечевке. Впрочем, в прудах и стоячих водах один конец снасти часто привязывается к колу. Вынимают перемет непременно на рассвете, так как, когда ободняет, угри, стараясь укрыться от света, очень бьются и запутываются. При этой ловле, так же как и при ночном уженье угрей, фонарь необходим.
В некоторых местностях Западной Европы ловят также очень большое количество, хотя и мелких, угрей (в палец толщиною) острогами[97] совсем особого устройства, а именно с пилообразными зазубринами на пальцах. Рыбы застревают между этими зазубринами. Кроме того, ею не бьют, а щупают рыбу, разыскивая ее в иле, там, где много нор, часто с помощию факела. Вероятно, эта острога окажется пригодной и для ловли различной мелкой рыбы, ерша например, особенно зимою на ямах.
Угорь доставляет очень вкусную и здоровую пищу. Жители лагун Комачио, питающиеся главным образом угрями, отличаются своим крепким сложением и цветущим здоровьем. Но слабыми желудками мясо угря, особенно старого (с золотистым кольцом вокруг глаза), довольно трудно переваривается. Но главною причиною того, что не только у нас, в России, но даже и в Западной Европе местами вовсе не едят угря, служит сходство его со змеей. У евреев мясо его даже запрещено законом. Самыми вкусными угрями считаются (в Германии) угри с серебристым брюхом; вкуснее всего и удобоваримее угри жареные с пряностями и большим количеством перца, также жареные и потом маринованные в уксусе. Крупных угрей, прежде чем жарить, необходимо предварительно хорошенько проварить. В Италии и Германии угрей в большом количестве заготавляют впрок копчением. Из кожи угря местами в Западной Европе приготовляют очень хорошие ремни и бечевки; кожу снимают чулком, пригвоздив предварительно голову. В Германии (по Moerbe) жир угря, вытопленный на солнце, считается очень полезным для тугих на ухо, так как он прочищает материю, а слизь угрей считается отличным средством быстрого заживления порезов. Последние исследования показали, что кровь угря, введенная в кровь животных (и, вероятно, человека), составляет весьма сильный яд, имеющий аналогию с известным ядом кураре.
Развести угрей или содержать их, хотя бы и не в большом бассейне, очень нетрудно. Но в большинстве случаев угри, посаженные в пруд или озеро, имеющие хотя бы малейшее сообщение с рекой или другими проточными озерами, выросши, скоро уходят. иногда даже они переправляются и сухим путем, как это было замечено, напр., в одном озере Венсенского леса (близ Парижа), откуда все угри переползли в Марну. Относительно долговечности угрей, содержимых в неволе, Бланшар приводит весьма интересный пример. У Демаре, проф. ветеринарной школы в Альфорте, в небольшом бассейне, диаметром менее самой рыбы и веда в котором менялась через 7–8 дней, жил угорь в течение с лишком 37 лет. В это время он вырос, однако, только на 1/3 против своей первоначальной величины — именно до 1½ метра — и сделался ручном до такой степени, что узнавал (?) людей, его кормивших. Пища его состояла из кусочков свежей говядины, которую ему давали обыкновенно раз в неделю, и он вовсе не ел червяков и мелких рыбок, тем более хлеба и других растительных веществ. С октября по апрель угорь этот лежал почти неподвижно и не принимал никакого корму; еще менее двигался он в мае, но вскоре вслед за этим вторичным оцепенением приходил в сильное волнение и даже выскакивал из посудины на землю, так что его раза два находили полуживым и почти обсохшим. Несмотря на это, он оживал очень скоро; точно так же совершенное замерзание воды бассейна не имело на него никакого влияния.