Кроме названных способов ловли сетями и заборами, в Онежском и Ладожском озерах употребляется еще ловля семги на масельги, т. е. переметы, особенно масельги верховодные, наживленные рыбками (корюшкой). Молодые лососи, длиною от 6 до 8 дюймов, почти постоянно держатся здесь близко к поверхности воды, тогда как большие днем уходят на глубину, где их также ловят на крючья.
За исключением небольшого количества, потребляемого на месте в свежем виде, вся остальная семга солится или самими ловцами, или скупщиками, или арендаторами заборов. Соление производится следующим образом: пойманную семгу обмывают, разрезывают и вынимают все внутренности, наполняют внутреннюю полость солью (иногда, как на Печоре, где ловится самая крупная и жирная семга, только пересыпают солью внутри и снаружи), пересыпают ею жабры и втирают в чешую и укладывают в чаны или лари. Количество соли определяется временем года. Различия в качествах этой рыбы зависят, однако, более от ее природных качеств, чем от способа соления. Лучшею считается онежская из реки Онеги, известная под названием «порога», за нею следует двинская, понойская же самая худшая.
Количество улова этой рыбы определить весьма трудно за недостатком статистических сведений. Во всяком случае, оно не должно быть значительно. Данилевский полагает, что средний улов семги во всем Белом море не превышает 20 000 пудов. В Печоре семга добывается тоже в незначительном количестве (в 1873 году, по Арсеньеву, только 600 пудов). Сколько ловится ее в реках Балтийского бассейна, в Онежском и Ладожском озерах — вовсе неизвестно, но, вероятно, не менее, чем в Беломорском. Таким образом, главный улов этой бесспорно самой ценной рыбы, продаваемой на месте от 8 р. за пуд[117], производится в Куре и Тереке, которые каждогодно дают 40–60 ООО пудов лосося.
Уженье лосося, рыбы, не имеющей равных по силе, быстроте движений и неутомимости, бесспорно, самое трудное, тем более что оно в большинстве случаев требует большой ловкости при закидывании удочки. По всем этим причинам в Западной Европе, в Англии по преимуществу, ловля лосося составляет высший рыболовный спорт, доступный далеко не всякому даже искусному охотнику, так как это уженье вместе с тем и самое дорогое и более, чем какое другое, обусловливается совершенством всех принадлежностей. Приняв это во внимание, а также и распространение лосося по северным и западным окраинам России, легко понять, почему уженье лосося почти неизвестно русским охотникам и почему не имеется о том почти никаких печатных сведений. Мы знаем только, что в Петербурге есть несколько охотников, преимущественно англичан, которые ловят лосося в Неве, в Нарве около водопада, на Сайменском озере, выше водопада Иматра и в финляндских речках, где семги больше и удить ее много удобнее, чем в большой реке. По расспросам, в Финляндии уженье как форелей, так и лососей вообще более употребительно, чем в какой-либо другой местности России, и им занимаются не одни привилегированные лица, но и рыболовы-промышленники, причем достойно внимания то обстоятельство, что последние, кроме цельных (березовых) удильников, употребляют для этой ловли длинные удилища из тростника, привозимого на кораблях, и притом с самодельной катушкой. Это одно показывает, насколько реки Финляндии богаты форелью и семгой. Недаром сюда ездят не только петербургские англичане, но и досужие лорды Великобритании, которые с тою же целию посещают и далекую русскую Лапландию.
Как ловят петербургские рыболовы лосося на Неве — достоверно неизвестно, но нет никакого сомнения в том, что они употребляют английские снасти с катушкой, по всем вероятиям, с лодки. Некоторые из столичных спортсменов, как, напр., недавно умерший генерал Асташов, специально для ловли лосося и форели арендовали финляндские речки и платили за это право довольно большие деньги. Близ Иматры приезжие охотники и местные рыболовы-промышленники ловят, по расспросам, с легкого челнока вдвоем, причем один гребет одним веслом, а другой закидывает удочку (с живцом, мертвой рыбкой или искусственной, местного приготовления, из разноцветных тряпочек)[118]. По причине чрезвычайно быстрого течения плавание это весьма затруднительно и даже опасно, и не многие спортсмены, несмотря на искусство гребцов-чухон, решаются подвергнуться риску быть увлеченным в водопад. Гребут с одного берега на другой зигзагами, а закидывают с носа лодки вперед, беспрестанно перебрасывая удочку. Более подробных сведений об уженье лосося в окрестностях Петербурга и в Финляндии я достать еще не мог, но надеюсь, что кто-либо из местных охотников-рыболовов даст в журнале «Природа и охота» или в «Охотничьей газете» обстоятельное описание этого малоизвестного в России уженья.