Весьма краткое описание уженья лосося в Западной Двине дает Терлецкий, и это единственный русский печатный источник о ловле семги удочкой, если не считать сообщения о том, что в Куре лососи (другого вида) изредка попадаются на донные удочки с крепчайшей леской и чрезвычайно тяжелым грузом (по причине быстрого течения). Всего интереснее то обстоятельство, что автор корреспонденции, поймавший огромного лосося (в пуд семь фунтов), мог удержаться на берегу только при помощи нескольких лиц и что затем он изобразил из себя в некотором роде живую катушку, т. е. для того, чтобы подвести свою добычу, должен был навертывать леску на себя.
Судя по всему, уженье с катушкой неизвестно и на Западной Двине, так как Терлецкий говорит о ловле только на «растяжную» удочку. Последняя напоминает удочки, употребляемые в средней России для ловли шересперов на быстринах, но делается еще длиннее, а именно достигает 20 сажен. Через каждые полторы-две сажени прикрепляются к лесе (шелковой, вероятно) небольшие пробочки, и одна около поводка (из 2–3 жилок, т. е. буйволовых волосков). Назначение их — поддерживать леску на поверхности воды. Поплавка и грузила нет. Удилище употребляется очень длинное, крепкое, т. е. гибкое и упругое, преимущественно березовое, разумеется цельное, тщательно завяленное и выправленное. Ловят с челнока, придерживаясь средины реки, и насадкою служит исключительно живец (елец?), который, вероятно, зацепляется за губу. Грубость снасти не допускает другой насадки; да к тому же ловля производится осенью. Лосось берет живца с размаху, налетая на него, как вихрь, но при виде малейшей опасности стрелою уносится вдаль, придерживаясь поверхности воды. По-видимому, он делается здесь добычей только немногих лучших удильщиков.
«Поймать лосося удочкой, — говорит Терлецкий, — составляет славу и гордость охотника; это все равно что убить льва. Знание его ходов, необыкновенное терпение и осторожность, тишина около прикола (два вбитые в дно кола, к которым прикрепляется челнок; отсюда следует заключить, что ловят не на очень глубоких местах), надежная длинная удочка на гибком упругом удилище с растяжной невидимой лесой и бойким живчиком составляют необходимое условие, чтобы лосось подошел и взялся. Затем, второе необходимое условие — это искусство вытащить его, не дав ему сорваться с крючка или порвать лесу. Бешено, как дикий конь, почувствовав первый раз во рту уздечку, кидается он в стороны, напирает со всей силы против течения или, опустившись ко дну и натянув лесу, кидается стрелой на поверхность и, выкинувшись, со всего размаха ударяет по ней могучим хвостом, рассыпая во все стороны брызги и пену. Полчаса и более хладнокровный охотник, стоя на челноке, уверенною, твердою рукою сдерживает его порывы, то ослабив (?) лесу, то натянув ее на удилище, которое, то выпрямляясь и сгибаясь в кольцо, парализирует и ослабляет мало-помалу силы удалого противника. Не только поймать самому лосося, но и смотреть со стороны на борьбу охотника с этим силачом наших вод доставляет истинное удовольствие»[119].
В Западной Европе удят лососей довольно разнообразными способами, хотя в общем уженье это мало отличается от уженья форели, особенно при ловле молодых, несовершеннолетних лососок (Grisles). Считаю не лишним дать краткое описание этих способов, которые, без сомнения, могут быть применены как для кавказских лососей, так и для тайменей северной и северо-восточной России.
Как уже было упомянуто, на западе ловят семгу преимущественно на удилища с катушкой. Это весьма понятно, если принять во внимание, что главною насадкою служит искусственная муха, требующая легкой лески, которая не топила бы ее, а при этом условии можно ловить без катушки только мелких лососей, да и то умеючи. Но как удилище, так и леска все-таки должны быть прочнее, чем для уженья форели. Вообще на всякую насадку здесь ловят большею частию поверху, на быстрине, без поплавка и грузила; менее распространено между спортсменами-рыболовами уженье с грузилом, тоже без поплавка и с катушкой. Еще реже ловят лососей (собственно дунайского лосося — Salmo hucho) на снасти, напоминающие наши жерлицы и не требующие непременного присутствия рыболова. Насадками служат, кроме искусственных мух, также живые крылатые насекомые (крупные мухи, бабочки); но последние не представляют удобств первых, тем более на быстром течении, а потому малоупотребительны. Затем, лосось берет на живца, на мертвую (и искусственную) рыбку и блесну, поддерживаемые в беспрестанном движении реже на червей, пиявок, раковины и куски спинного бычачьего мозга.