При слове «лосось» в воображении жителей многих европейских стран встает прежде всего семга, или атлантический лосось. Этой рыбе присвоен еще один видовой эпитет — благородный лосось. Тут отразилось все: красота и изящество рыбы, ее нежный вкус, солидные размеры…
Но русские (и иные национальные) названия видов — дело в известной мере условное, нередко зависящее от случайностей, и не следует думать, будто семга — эталон из эталонов, а другие лососи менее «благородны». К примеру, нашу кету американцы называют собачьим лососем, и это правильно лишь в том смысле, что когда-то он в большом количестве шел на корм собакам. Интерпретировать теперь данное название как годный в пищу только собакам, конечно, нельзя, ибо и американцы, и мы хорошо знаем, какие высокие гастрономические качества у кеты. А другие наши лососи? Если на минуту представить, что семга водилась бы в Тихом океане, а камчатская чавыча, наоборот, — в Атлантическом, то вполне возможно, что все утонченнейшие гурманы Европы единодушно провозгласили бы именно чавычу благородным лососем. Тем более что она и поувесистее семги — вырастает до полуцентнера. Кстати, американцы называют ее королевским лососем, а японцы — князем лососей.
Однако не будем ориентироваться на те или иные названия и составлять на их основе «табели о рангах». Все лососи — представители славного семейства сальмонид — рыбы благородные, вызывающие у нас восхищение и особый интерес: кто не хотел бы поймать лосося, кто не хотел бы отведать лососины?
Я очень сожалею, что в своем рассказе смог лишь вскользь упомянуть о чавыче, в порядке сравнения. Она обитает в суровых Беринговом и Охотском морях, а потомство оставляет в реках Камчатки и Приохотья (и Северной Америки тоже), а в лимане Амура появляется только случайно, единично, совсем редко. Это-то и не дает мне оснований для обстоятельного разговора о чавыче в книге про амурских рыб.
И еще несколько интересных представителей сальмонид наведываются в Амур лишь в ту его лиманную часть, которая своими просторами уже уподобляется морю. Для примера — кунджа, живущая в северо-западной части Тихого океана вдоль азиатского побережья к югу до Владивостока. Заходит она на икромет лишь в приустьевую часть Амура, и на короткое время появляется, и в небольшом числе.
Мальма, неправильно называемая еще форелью, — житель высоких тихоокеанских широт. Осенью ее небольшие косяки бывают только в коротких горных речках, впадающих в Амурский лиман… А какая жалость, что не приходится рассказывать о своеобразной красоте этой рыбы, об особенностях и неразгаданных странностях в ее жизни!
Самой многочисленной и ценной лососевой рыбой Амура является кета… Но прежде чем приступить к разговору о ней и ее ближайшей родне, надо бы, во избежание повторения общих мест, кратко упомянуть основные черты, объединяющие различные виды в семейство сальмонид. Его полноправными представителями являются и некоторые речные рыбы — таймень, ленок и другие, не нуждающиеся в путешествиях к морю. О них вы прочтете отдельные рассказы. Все наше внимание здесь — к тихоокеанским проходным, то есть тем, которые растут и откармливаются на морских просторах, а нерестятся в небольших горных реках, которых достигают после грандиозных, продолжительных путешествий.
И еще. Казалось бы, что общего между чавычей и тайменем или горбушей и ленком, в образе жизни которых так мало сходства? Но систематиков в решающей мере интересует не то, как разные виды живут-существуют, а как они устроены. Так вот, у всех лососевых имеются короткий спинной плавник, с количеством лучей не более шестнадцати и плюс к нему бесперый жировой — он ближе к хвосту. Кишечник — с многочисленными пилорическими придатками. Яйцеводы у самок зачаточные или их совсем нет, то есть икра через разрывы в стенках яичников поступает в полость тела, откуда выводится наружу без посредства специального «шланга».
Некоторые представители лососевых изменяют свое поведение, вид и окраску тела в зависимости от внешних условий. Например, камчатская нерка.
Проходные все беззубы, все крупны, стройны и серебристы. Разумеется, когда они плавают в холодной части Тихого океана. Другие же лососевые зубасты. Возьмите тайменя или ленка.
Живут проходные лососи небольшими косяками, главным образом в верхнем слое морской воды, густо нашпигованном всевозможным кормом… Зимуют поюжнее, поближе к теплому течению Куросио, весной же устремляются в берингийскую сторону. А летом или к осени те, которым настал срок, табунятся день ото дня гуще, сбиваются в большие плотные косяки и начинают ту нерестовую миграцию, которой завершается их жизнь.
Удивительнейшим образом отыскав устье Амура, лососи несколько дней постепенно привыкают к пресной воде, отдыхают, а потом, как по общей команде, устремляются против течения…
С. П. Крашенинников два с половиной века назад писал, что эти лососи «идут летом из моря в реки такими многочисленными рунами, что реки от того прибывают и, выступая из берегов, текут до самого вечера, пока перестает рыба входить в их устья». Это о них путешественники — первоисследователи дальневосточной природы рассказывали: воткни шест в плывущее стадо — и он стоит, не падая, и тоже плывет вместе с рыбой, качаясь, — столь плотно и велико то стадо…
Особенность нерестовой миграции еще и в том, что рыбы совершенно перестают питаться, расходуя накопленную в морях энергию и день ото дня худея. И перерождаясь: кишечник за полной ненадобностью сжимается и атрофируется, печень не вырабатывает желчь, форма тела становится уже отнюдь не изящной, и оно покрывается брачным нарядом — можно сказать, и смертным саваном. Продукты размножения дозревают в рыбах в течение всего их пути.
Итак — кета.
Ее в Амуре две формы, или расы: летняя и осенняя. Первая отличается лишь тем, что заметно меньше: в среднем 58–61 сантиметр в длину и 2,4–3,1 килограмма весом, у самых крупных самцов набирается 77 сантиметров при 5,5 килограмма. Осенняя же обычно на четверть длиннее и округленно на 60 процентов увесистее, но встречаются и великаны, схожие с чавычей. Почти метровые вытягивали до десятка килограммов, а М. Л. Крыхтин держал в руках кетину весом в 17 килограммов.
Летняя кета в Амурском лимане появляется, в конце июня, рунный ход обычно с 6–8 числа этого месяца по 10–12 августа, затухание миграции — к последним дням лета. Поднимается до Анюя, но в преобладающем большинстве не выше Горина, что под Комсомольском. Основные нерестилища в бассейне Амгуни. Икромет проходит с середины лета до половины сентября.
Осенняя же раса кеты в Амуре объявляется в разгаре последнего летнего месяца, а Николаевск авангардным мощным валом проходит с 20–25 августа по 1–5 сентября. Это кета так называемого первого хода — самая сильная, серебристая и жирная. А всего их три, так они «организованы», что на нерестилищах готовые к икромету производители появляются с середины сентября до конца ноября. В истоках Уссури и верховьях Кура мне приходилось видеть нерестящуюся подо льдом кету в последних числах ноября.
С какой же скоростью поднимается эта рыба? Ихтиолог В. К. Бражников в 1900 году назвал цифру: 63,6 километра в сутки. В. К. Солдатов четырнадцатью годами позже высказал иное мнение — 47. А наш современник М. Л. Крыхтин пометил в Амурском лимане свыше 12 тысяч сгрудившихся на старте кетин и на основании возврата меток с фиксацией места и времени поимки точно установил: в лимане она всего лишь разминается, одолевая за сутки 1–1,5 километра; в приустьевой части Амура темпы движения нарастают до 6 — 18, в среднем 12,5 километров за 24 часа; в нижнем участке реки достигают 25–40; у Мариинска — 45–61; у Хабаровска же — 53–66 километров в сутки. В горных реках против стремительных потоков рыба одолевает немного меньше — 50–60 километров за день и ночь. Но если в Амуре с учетом встречного течения она относительно воды проходит где-то 150 километров — немного более шести в час, то в горных — 170 в сутки и семь в час. Это для рыбы, так долго преодолевающей встречное течение, поразительно много!