— А что, монтировать установку будем здесь, на этом месте?
— Да, сегодня радио получил. Нам повезло. На этом месте тундры Мутный Материк тоже есть залежь, и на подходящей глубине.
— Вот хорошо-то! А то надоела эта цыганская жизнь, уже месяц кочуем. Хоть баню развернём и столовую оформим, как положено. Радость-то какая! Пойду с ребятами поделюсь!
— Пойди, пойди!
Всем стало хорошо. Горденко был одержим гордостью, что он первым хорошую весть принёс. Рафу после нервного истощения от мук, как извернуться с действительным местоположением установки, не оставалось сил отвечать на вопросы, которые начнут задавать члены буровой бригады. Механизированной колонне, трактористам, было на руку прекращение перетаскивания. Моторесурс тягачей уже был на исходе. Поломка шла за поломкой. Многие трактора после такой перегрузки требовали техобслуживания, а то и ремонта.
На следующее утро сразу приступили к монтажу. Вышкомонтажники стали стыковать агрегаты, часть буровиков поехала колонной из восьми тракторов за растянувшимися вдоль трассы недотащенными блоками: паровыми котлами, емкостным парком горючего и другими причиндалами. Часть наиболее мастеровитых буровиков стали обустраивать посёлок. Строить надо было всё, начиная с туалета и заканчивая водонасосной. А начали всё же со столовой. Погода стояла не морозная. Только знающих людей беспокоило ясное небо, на котором в длинную полярную ночь появлялись сполохи северного сияния. Это указывало, что, несмотря на оттепель — морозы не за горами!..
…Через два месяца, когда уже солнце стало пригревать и помбуры с охотничьей душой стали поговаривать, что скоро полетят гуси, на установке раскрутили силовые дизеля и опробовали буровые насосы. Воду, несмотря на все тщетные усилия знатоков, поблизости не нашли — все озерца были проморожены до дна. Решили забурить маленькую скважину для воды, прямо под основанием вышки. Во время цикла бурения шурфа под ведущую трубу оттянули укороченный турбобур в сторону. Там под основанием вышки и пробурили на водоносный горизонт. Была опасность, что размоет грунт под опору основания вышки, но всё обошлось. Опять всем повезло. После обсадки водяной скважины трубой с фильтром вызвали приток с помощью своего, бурового компрессора, когда скважина очистилась, вода пошла хорошая. Все с наслаждением пили пластовую воду. За прошедшие много месяцев питья талой воды из снега, эта вода была просто живительная! Рассудительный Горденко произнёс:
— Вот ведь какие дураки, болтают, как полезно пить талую воду. Они бы ещё из-под опреснителей на корабле пить попробовали бы! — Горденко служил на флоте, поэтому иногда разглагольствовал на морские темы. — Зубы все высыплются после полгода питья!
— Да, — поддакивал ему Сапог, попивая артезианскую воду из зелёной кружки. — Много чё пишут. Пишут, что свою мочу пить полезно!
Народ загомонил. Вася верховой, который славился экстремальными высказываниями, завопил:
— Говно жрать ещё полезно! Фекальная терапия!
— Да. Поволокали бы трубы по болоту на пупок, дурью бы со своими терапиями не маялись бы. Целители! — подвёл черту Нахим.
С момента пуска водяной скважины все за водой стали ходить только к ней.
Ещё через два с половиной месяца ударного монтажа была назначена забурка основного ствола скважины. На забурку прилетел сам главный инженер Иван Петрович. Он с порога, поздоровавшись, сразу стал говорить крамольные речи:
— Сейчас летели, вертолётчики говорят, что по ихней карте вышка, вроде как, не по курсу стоит!
— Пусть летать научатся! У них-то и навигационных приборов нет! Летают от столба к столбу! Только внешние подвески к вертолёту шакалят! — сбил его с темы Раф.
— А что им подвески?
— Ну, вроде как им больше денег платят, если они на внешней подвеске чего-нибудь тащат. Вот и носятся по тундре, подвески ищут! Шакалы!
У Ивана Петровича была невыносимая привычка записывать всё услышанное. Собеседнику от такой формы общения было плоховато морально. Вроде, как на допросе сидишь.
После всей подготовки, когда все инженерно-технические работники собрались за вечерним столом, Голован доложил о времени «ч»:
— Утром, как позавтракаем, начнём крутить!
Буровики, как и все ремесленники, все ключевые слова типа «бурить», в ответственные моменты не произносили. Боялись сглаза. Раф начал сразу толковать о противовыбросовом оборудовании. На это Голован ему возразил:
— Ты не лезь поперед! Ты ещё эту нефть найди!
А Раф-то знал, что здесь, у них под ногами, есть богатейшая залежь! Только эти утверждения основывались на его личных чувствах, для доказательства нужны были факты. Он был уверен, что он эти факты предоставит! А там уж пусть обнаруживают, что он вышку не дотащил до места проектируемой скважины двадцать километров. А пока все легли спать, оставили лишь дежурным инженером, при ночной вахте, конторского технолога Дурыкина. Дурыкин парень был грамотный. Да и парнем его в сорок с лишним лет назвать было трудно. Только из-за его фамилии его все считали парнем. Когда его рекомендовали, то не говорили «специалист он неплохой», всегда говорили «парень он неплохой!» Так и жил он неплохим парнем. Им затыкали все образующиеся дырки. Допустим, подежурить ночью. Когда бурильщик Олег ему в час ночи в надежде, что его вахте позволят отдохнуть, доложил, что к забурке всё готово, Дурыкину вдруг непреодолимо захотелось стать наконец-то мужчиной, перестать быть парнем. Он даже неожиданно для себя скомандовал: