Выбрать главу

— Тогда забуриваемся!

Олег, движимый здравым смыслом хотел идти и всё-таки для такого дела разбудить бурового мастера, а потом рассудил: «Вот я никогда не забуривался, всегда приходил на ходовые скважины, а Раф — тем более, откуда ему знать эту тему?» Во всей этой ситуации была двусмысленность: Дурыкин тоже никогда не присутствовал при забурке! Каждый надеялся друг на друга, только о своей некомпетентности не сообщали они друг другу. В финале их действий, когда все проснулись, скважина была забурена косо, шла как бы под бурильщика, в том направлении. Был один нюанс, который энтузиасты не учли — грязевой шланг, который потянул ведущую трубу на стояк манифольда, отчего скважина, согласно закону разложения сил, ушла в сторону второй ноги вышки.

Когда главный инженер увидел под буровой косо идущую бурильную трубу, с ним случилась истерика. Он стал, как положено главному техническому работнику, проводить расследование. Он вызывал всех по очереди и опрашивал. При этом, согласно своей дурной привычке, всё записывал за говорящим, отчего испрашиваемый чувствовал себя весьма неуютно. Раф уже прикинул, что беда-то не большая, можно талрепами верхнюю обсадную трубу оттянуть за основание вышки. Когда его Иван Петрович спросил: «Что будешь делать?» — Раф молниеносно ему ответил. Он ответил первое, что пришло в его ещё не проснувшуюся голову. А пришла ему терминология из геодезических поверок:

— Ничего, экстриситет алидады позволяет нам продолжить проводку скважины!

Главный инженер всё записал буква в букву! Ещё полдня у него ушло на выспрашивание, что такое «экстриситет алидады». Делал он это дипломатично, да ещё на беду он смог это узнать только по рации, случайно, у главного геолога. Поняв, как его мерзко обманул Раф, он долго разорялся. Даже увольнял его два раза. А потом успокоился и собрался улетать на базу со словами:

— Я вам тут всё наладил, смотрите, не подведите меня!

Глава 18

Новичкам везёт. Скважина на Мутном Материке была для Рафа, как самостоятельная, первой в жизни. Поэтому, а может по другой причине, проходка шла без всяких осложнений. Из-за острой нехватки кадров помощника мастера ему не дали. Раф уже полгода работал без отгулов, Вера слала ему письма все в том же темпе, а он, всё в своём темпе отвечал ей, через десять — одно. Однако Вера не обижалась, она в каждом письме писала о своей любви к нему и подробно описывала всё о своей работе в лаборатории. О продвижении своей диссертации она предпочитала умалчивать, что, в общем-то, не являлось ложью. В аспирантском общежитии она жила уже на «коммерческой основе», то есть платила за проживание комендантше. Так делали многие бывшие, как и Вера, аспиранты, которые не желали по разным причинам покидать казавшимися родными стены. Свежий человек, вошедший в эти стены, обычно кричал: «Клоповник!» — а им общежитие казалось родным. Раф мог бы и приехать, только главный инженер нащупал больную точку Рафа и пророчил на подмену Дурыкина. Кроме этого сдерживающего аргумента, Раф боялся вскрытия несоответствия координат нахождения буровой установки. Вертолётчики, всё время ошибавшиеся при подлёте, уже запустили слух, что на Мутном Материке есть аномалия для компаса. Этот слух интенсивно циркулировал в местном аэропорту, и всё время достигал ушей новых прикомандированных пилотов. Те всегда брали поправку. Ещё возникло осложнение с траекторией скважины. Главный геолог, для чистоты эксперимента, заложил среднюю часть ствола скважины под зенитным углом тридцать два градуса, азимутом на северо-восток. Раф сам проводил кривление ствола скважины. Он упорно вывел её траекторию близко по координатам к точке стояния установки. Ствол скважины как бы сделал спираль и вернулся на место. Геофизики сделали заключительную инклиномограмму скважины, перед самым спуском эксплуатационной колонны. Раф для этого случая заказал большой «фикус» у Галана на бурскладе. Взгретые большим магарычом присланной Галаном водки, геофизики нарисовали инклиномограмму «как надо» и даже Голован, подписывающий акт, ничего не понял. Он был изрядно подшофе. Здоровье его стало сдавать позиции и его лукуллово пьянство постепенно переходило на другой рубикон.