Через два часа полёта Ми-6, наконец, сел на вертолётной площадке возле буровой, метрах в ста от вышки. Во время полёта вести разговоры между собой нет никакой возможности. Вертолёт — грузового типа, и шум в нем стоит, как в преисподней. Размах лопастей у этих машин очень большой, поэтому линейная скорость на концах лопастей стремится к скорости звука. В связи с этим звук от кончиков лопастей прорывает звуковой барьер, и щелчки от них идут как от выстрелов. Задние створки открылись, и вертолёт так же споро выгрузили обитатели буровой. Груз состоял, в основном, из продуктов, поэтому выгружать его прибежали с охотой буровики бодрствующей смены. Остальные были заняты на установке: шёл подъём инструмента, става труб, спущенного в скважину на глубину существующего на сегодняшний день забоя.
Во время разгрузки вертолёт не выключает двигатели, и лопасти машут над головами выгружающих, как ветряная мельница, опрокинутая на спину. Завихрение воздуха создаётся от этого вращения адское. Когда это происходит зимой, то холод от ветра пронизывает до позвоночника. Наконец, вертолет добавил оборотов и стал отрываться от земли, взяв пассажиров на обратный рейс. В момент отрыва вертолёта наиболее опытные буровики проходят под его пузо, там наименьший поток воздуха. Если отступать прочь — ветродуй усиливается с удалением от места висения вертолёта. Кажущийся романтичным на фотографиях взлет вертолёта в натуре весьма противен по ощущениям. Кроме пронизывающего ветродуя, от него ещё противный звук и угроза, что рубанёт задним винтом по зазевавшемуся пассажиру. При всех этих противностях, всё фотографии или фильмы, отображающие процесс разведки нефти, всегда связаны с обликом вертолёта. На самом деле, вертолёт при бурении скважин на нефть и газ — дело пятое, даже, сто двадцать пятое. Как впрочем, и при оценке качества фильма. Но фотографию буровой вышки всегда делают, когда на переднем плане присутствует вертолёт.
Теперь, когда вертолёт улетел, сразу подошёл трактор с санями и продукты погрузили на настил саней, всё убралось на один рейс. Трактор с санями переместился к котлопункту и встал под выгрузку. У трактора гусеницы были болотного типа, шириной чуть ли не с метр. Такие трактора применяются на мелиорации болот, для этих целей они и были изобретены. Раф стал помогать выгружать продукты. Повариха обратила на него внимание:
— Ты у нас будешь новенький?
— Да. Прикреплён постоянно к вашей буровой.
— Так давай я тебя запишу!
Пока записывала Рафа в две книги, листы которых были расчерчены продольными карандашными линиями, он огляделся. Столовая-котлопункт представляла собой помещение из двух вагончиков. В одном был салон для приёма пищи, а второй являлся собственно кухней. Примыкал к ним ещё и третий железный вагончик-будочка. Это был склад. Повариха пояснила:
— Вот, притулили железную будку. На соседней точке пришёл весной оголодавший белый медведь, разбил лапой весь склад, всё продукты попортил. Сгущенное молоко изжевал как ириски, железные банки разгрыз легко!
— А что, у вас здесь белые медведи обитают?
— Сюда редко заходят, только если какой-нибудь шалый. А вот «Дресвянская» стоит недалеко от Печорского моря, там они лютуют! Бывает, помрёт кто из людей, от магнитных бурь сердце не выдержит, или на буровой убьёт в одночасье, покойника хранят в складе деревянном, так охраняют с ружьями и костры жгут.