Что обозначало — исчезнуть в концентрационных лагерях. Этот страх уже покидал людей лишь сугубо селективно. Работяги, да и полуначальники, уже воровали вовсю на заводах и стройках инструмент и гвозди. Но сказать вслух, что большевики зае…али уже бескормицей, очень боялись.
Более того, как-то Пал Иванович ехал в рейсовом автобусе между посёлками Коми в южной части республики. Между рядами стоя ехал очень худой мужчина в новой арестантской робе чёрного цвета. Спутник сказал:
— Это политзаключенный. Освободился со строгого режима недавно, без права выезда за пределы района. Никто на работу не берёт!
— А чего не берут? — удивился Пал Иванович, — Ведь рабсилы не хватает!
— Боролся с Советской властью, оттого и не берут!
Пал Иванович почти физически чувствовал, что все пассажиры автобуса органически ненавидят политического. Эффекты общества необъяснимы. Например, заложница всегда влюбляется в своего захватчика-террориста. Когда спецназ преступника этого убивает, в процессе спецоперации, освобождённая пленница ненавидит весь спецназ и горячо горюет об убиенном. Возможно, этот эффект идёт от диких людей, которые воровали свою невесту, а потом она жила с похитителем всю жизнь. Это ещё как-то понятно. А вот чего вдруг геологи и бывшие заключённые все вместе ненавидели в автобусе политзаключенного — необъяснимо!
За такой философией Пал Иванович сходил за очередной бутылочкой «воркутинской». «Надо же назначение обмыть! Пусть плохонькое, но назначение!» — думал он, шагая в магазинчик, что неподалеку от его общежития. Закуски он почти не брал, в столовую не ходил. Пустые бутылки выносил и выкидывал в сортир, который располагался в дощатом строении и являл самый примитивный тип данных сооружений. Ходил он только «отлить». Еду он не потреблял, и жил почти только на калориях, которые содержались в водке. Ещё он в магазине брал папиросы «Беломорканал». Этикетка этих папирос напоминала, что часто употребляемое название сидельцев — зэк, есть аббревиатура «заключенный каналокопатель». Папиросы прославляли труд сотен тысяч людей, строивших канал. А главное, ежечасно напоминали курильщику, куда он попадёт, если не будет лоялен власти! Глядя на эту этикетку, Пал Иванович вдохновлялся:
— Да, наша судьба более удачливая!
Глава 9
Раф переступил порог бурдомика и сразу подвергся атаке Фархада с вопросами:
— А щиво тебя так странно кличут — Раф?. — повариха уже посетила Фархада, принеся ему ужин, и обсудила вновь прибывшего бурильщика. — По документам вроде как не Раф? Ты щасом не башкирин?
Бурмастер явно искал в новом бурильщике земляка.
— Да, так… Кличка такая с университета привязалась.
— Ну, ладно. Я тебя тоже буду называть Рафаил. Мне будет приятно. Можно?
— Да называйте как вам удобно, я привык, что Рафом зовут.
Бурмастер при разговоре с ним не стал вдаваться в сложные технологические тонкости своей бригады, бурящей скважины. Сам он тоже в эту проблему старался не очень вникать. Он сам был он на этой скважине новенький. Принял её с забоем две тысячи метров, вёл деятельность полгода, а забой так и оставался две тысячи. Два раза трубы обрывались и эту оборванную часть извлечь Фархад не смог. Поднимались выше по стволу скважины и забуривали новый ствол. На глубине две двести метров утяжелённая нижняя часть бурильных труб вновь обрывалась, и Фархад начинал бурение в третий раз, один и тот же интервал. Чтобы исполнить завет «в доме повешенного не говорят о верёвке», Фархад умолчал в начавшемся с Рафом инструктаже обо всех этих коллизиях. Думая, как все сильно озабоченные какой-то проблемой люди, что эту главную проблему все наизусть знают! Перескакивая через все вводные предложения, он кратко порекомендовал:
— Первый помощник, Нахимов, у тебя щеловек опытный. Он всё расскажет. Сам он бурильщик, но работает первым помощником бурильщика, всегда.
— А чего же он бурильщиком не работает?
— Щёрт его знает. Давно, говорят, выучился на бурильщика. Курсы хорошие закончил, годичные. Но не идёт в бурильщики. То ли зрение у него ненадёжное. То ли характер не тот, не упрямый. А так мужик вроде бы здоровый, да и крепкий по натуре.
— Ладно, там разберёмся!
Раф взял с гвоздика на стене круглую суточную диаграмму, заполнил в центре дату и поставил подпись. Такую диаграмму заполняют ежесуточно. На ней самописец пишет, что делалось на буровой. Пишет круглосуточно. За достоверность графика отвечает бурильщик, о чём он ставит свою подпись. Когда Раф поднялся по мосткам на рабочую площадку внутрь вышки, смена вахты шла полным ходом. Комичность этих смен в том, что при стоимости комплекта оборудования несколько миллионов долларов (и примерно столько же стоит скважина), скандал при перевахтовке идет только о таких вещах: