— Я такую х…йню раньше всегда делал из рапиры!
Такие заявления завораживали народ, который мечтал самое большее о новой спецодежде, или как бы валенки подшить…
При маленьком росте Голован имел крупную голову с выражением лица народного артиста-трагика. Ещё он отличался от всей тамошней публики тем, что волосы у него были зачёсаны назад, а не косой чёлочкой, как у всех. И он постоянно носил галстук, пусть бурого цвета и засаленный, но этот атрибут всегда присутствовал. Голован давно бы обитал где-нибудь в Москве замминистра, но он страшно любил выпить. Был момент, он как-то дорос до главного инженера экспедиции, но невзлюбившая его за чванливость секретарша сделала ему подлянку. Как-то прибыли ответственные товарищи из райкома с какой-то очередной комиссией. Спрашивают у секретарши:
— Начальник экспедиции у себя?
— Нет, на выезде, в командировке.
— А кто нам ответит на вопросы?
— Вот, главный инженер у себя! — радостно указала она на кабинет Голована.
Ответственные товарищи вошли в кабинет. Голован, спал пьяный под креслом, и под ним была большая лужа. Даже товарищ из райкома сказал секретарше немедленно:
— Заприте кабинет, пусть этот пьяница выспится! Почему вы дискредитируете звание управленца? Вы это нарочно?
— Я не знала! — был ответ.
Голована на другой день с должности сняли. Другой бы не выдержал удара судьбы. А он вновь перешёл в начальники участка, даже бросил пить, на время и показал себя толковым специалистом.
Подойдя к Рафу, Голован вместо ответа на приветствие спросил:
— Выпить хошь?
Раф замешкался, он понимал, что начальник обращается к нему не «в уровень», и что за этим что-то кроется. Он замямлил:
— Да, у меня денег нет ни копейки, собственно. Возвращаюсь с отгулов!
— А-а-а! У тебя ещё и денег нет! — Голован замешкался на секунду и выпалил: — Ну, пойдём, я тебя научу!
Они побрели по пыльной дороге, ведущей от техкабинета к конторе экспедиции. Техкабинетом была загадочная комната, стоящая особняком. В нём должны были проводить всякие техучёбы, инструктажи. Там были даже какие-то сотрудники, которые вели журналы технической и политической учёбы. Но вместо учёбы в техкабинете собирались инженерно-технические работники и опохмелялись. На это начальство смотрело сквозь пальцы, оправдывая лозунгом:
— Лишь бы наши инженеры во время пьянки не смешивались с массами!
Работники техкабинета заставляли алкающих расписываться в журналах по учёбе за себя и за какого-нибудь товарища. Отчётность по работе с ИТР, по документам, выходит, велась. Все были довольны!
Поутру бурмастера и прорабы шли в техкабинет, зажав заветный трояк в кармане, в кулаке. И вот к ним навстречу вышли Голован и Раф. Голован ткнул в грудь встреченного прораба и проговорил:
— Выпить хошь?
Прораб с надеждой поглядел на хронически раздувшийся портфель начальника участка, не зная, что в портфеле у того пачки бланков и старые газеты «Советский спорт», и ответил:
— Да не мешало бы голову поправить! — и поглядывал на портфель мечтательно.
Голован подобрал портфель к груди и молвил:
— Ну, тогда давай трояк!
Прораб понимал, что совершил оплошность: «Сию минуту не нальют, надо ждать, ведь магазин открывается в восемь утра, а винный отдел — только в два!» Но, с другой стороны, Голован же — начальник, винтами назад не отработаешь! Катастрофа! — и он как кролик удаву протянул заветный трояк.
Следующая жертва Голована сказала: «У меня только пять рублей! » — и протянул их с надеждой, что ему дадут сдачу. Но сборщик денег на выпивку был неумолим:
— Я потом тебе побольше налью!
Они шли дальше по дороге. Раф вертел головой на проходивших женщин, в надежде увидеть что-либо, похожее на Веру. На эти озирания Голован строго его одёрнул:
— Ты по сторонам не зыркай! Гляди, главное, чтобы рубль не прошмыгнул!
Так они набрали порядочную сумму. Страждущие опохмелиться кучно сидели в техкабинете. Раф и Голован же в это время приблизились к гастроному. Здесь, как великий гуру, Голован поведал ученику: