В другое время Раф побоялся бы, что ему подсунут собачатины, но он знал, что вчера дизелисты ухлопали колхозного оленя, отбившегося от стада. У местных оленеводов такого понятия как «олень дикий» нет — все олени, ходившие по тундре, считались колхозными. В противовес мнению оленеводов, геологические же люди всех оленей, которые безнадзорно ходили по тундре, считали дикими. В тундре хозяйствуют лишь только оленеводы и геологи. Какие-нибудь микологи-учёные, забредшие в тундру, являются событием экзотическим и их мнение в расчёт не берётся. Оленеводы и оленей-то не сильно пасут. В час подсчёта поголовья, в марте месяце, они выскакивают из чумов и загоняют оленей в загоны из жердей. Кто сколько загонит — у того столько оленей. Одно время в разгар перестройки объявили, исповедуя гласность, что где-то на Таймыре совсем нет оленей. Всех, мол-де, съели от голода. На самом деле оленеводы забухали и не стали загонять оленей для подсчёта. Таким образом, по-своему интерпретируя демократию. А по сводке так и пошло: «Оленей нет!» Теперь же Раф, обретя выловленный из котла огромный кусок оленятины, поспешил в бурдомик. Голован, учуяв запах свежесваренного мяса и свежеиспечённого хлеба, прибодрился и наградил Рафа поощрительной фразой:
— Ну вот, если с тобой поработать, то ты дело разуметь начинаешь, молодец! Иван Аркадьевич, — обратился он к инспектору, — давай-ка подсаживайся, закусим с дороги, чем бог послал!
Рафу бог сразу нарисовался в образе поварихи, коль скоро закуску она послала. Но акцентировать он это не стал. Иван Аркадьевич всё это время шедших оргработ держал центральную газету на вздёрнутых, как для моления, руках. Руки его сильно тряслись в ожидании дозы опохмелки, глаза были скрыты дымчатыми, давно не мытыми стёклами очков. Но предположение, что инспектор читает, можно было сразу отмести, руки тряслись так сильно, то чтобы читать, надо было в такт так же сильно трясти головой. Голова инспектора, видимо, дремала за стёклами тонированных очков, поэтому он не сразу среагировал на предложение закусить. Получился этот этюд очень органичным: человек так хорошо воспитан, что кидается на еду, только выдержав значительную паузу. К тому же Иван Аркадьевич, был изрядный тормоз, как и положено всем инспекторам. В инспектора идут специалисты, которые соображают с задержкой, или крепки задним умом. Их, конечно же, зная эту особенность, заставляют заниматься профилактикой нарушений. Но, дальше переписывания инструкций друг у друга у них дело с профилактикой не идёт.
Голован тем временем откупорил первую бутылку и разливал великоустюгскую водку по гранёным стаканам. Сей акт уже означал, что проверка противовыбросового оборудования, можно считать, прошла успешно, с положительными оргвыводами. Пригубили по первой, закусили ещё горячим, слегка недоваренным мясом и потекла беседа, перемежаемая возлияниями. Кроме увлечения чтением газет, Иван Аркадьевич оказался хроническим алкоголиком. И после третьего полстакана его потянуло на сон. Он пробормотал, что всю ночь писал акты проверок, и завалился на дежурную кровать. Голован вынес приговор:
— С ним всё ясно!
И стал названивать по рации начальнику бурсклада Галану:
— Зиновий! — кричал он ему в трубку рации, — Ты мне завтра на сорок первую сделай «фикус» девять штук, здесь районный инспектор!
— Понял, девять бутылок водки на сорок первую, но ты ещё за те восемь не рассчитался!
— Ты прямым текстом эфир не засоряй, мы же с тобой условились! За те я рассчитаюсь, всё разом!
— Добро, жди завтра первым рейсом!
Успокоенный перспективой Голован начал умиротворённо поучать Рафа. Он был доволен собой: «Как он поставил задачу начальнику бурсклада!» Только Раф тоже был не пальцем деланный, поэтому он косвенно напомнил про инцидент с Бабаягой:
— Ужин будем в бурдомик заказывать?
Голован, подогретый великоустюгской водкой, впал в ярость:
— Да-а-а! Я совсем запамятовал!
Он опять упал на рацию и срочно вызвал начальника отдела кадров:
— Ты на сорок первую повариху уже послал?
— Так точно! Не извольте беспокоиться, завтра первым рейсом вылетает!
— Давай! — уже Рафу, отключив рацию, командовал Голован, — Пусть твоя повариха готовит документы на передачу. Посидим без ужина. Сделаем разгрузочный день!
Рафу, не имея опыта, было неловко объявлять Бабеяге об её отставке. Да и побаивался он её матерков немного. Поэтому он изобретательным умом перевёл гнев начальника:
— А может пусть новая повариха нагрянет экспромтом? Чтобы было что-то вроде ревизии. А так-то старая каналья может хвосты подчистить!